Михаил Зощенко. "Обезьяний язык

Обезьяний язык

Трудный этот русский язык, дорогие граждане! Беда, какой трудный.

Главная причина в том, что иностранных слов в нём до чёрта. Ну, взять французскую речь. Всё хорошо и понятно. Кескёсе, мерси, комси - всё, обратите ваше внимание, чисто французские, натуральные, понятные слова.

А нуте-ка, сунься теперь с русской фразой - беда. Вся речь пересыпана словами с иностранным, туманным значением.

От этого затрудняется речь, нарушается дыхание и треплются нервы.

Я вот на днях слышал разговор. На собрании было. Соседи мои разговорились.

Очень умный и интеллигентный разговор был, но я, человек без высшего образования, понимал ихний разговор с трудом и хлопал ушами.

Началось дело с пустяков.

Мой сосед, не старый ещё мужчина, с бородой, наклонился к своему соседу слева и вежливо спросил:

А что, товарищ, это заседание пленарное будет али как?

Пленарное, - небрежно ответил сосед.

Ишь ты, - удивился первый, - то-то я и гляжу, что такое? Как будто оно и пленарное.

Да уж будьте покойны, - строго ответил второй. - Сегодня сильно пленарное и кворум такой подобрался - только держись.

Да ну? - спросил сосед. - Неужели и кворум подобрался?

Ей-богу,- сказал второй.

И что же он, кворум-то этот?

Да ничего, - ответил сосед, несколько растерявшись. - Подобрался, и всё тут.

Скажи на милость, - с огорчением покачал головой первый сосед. - С чего бы это он, а?

Второй сосед развёл руками и строго посмотрел на собеседника, потом добавил с мягкой улыбкой:

Вот вы, товарищ, небось, не одобряете эти пленарные заседания... А мне как-то они ближе. Всё как-то, знаете ли, выходит в них минимально по существу дня... Хотя я, прямо скажу, последнее время отношусь довольно перманентно к этим собраниям. Так, знаете ли, индустрия из пустого в порожнее.

Не всегда это, - возразил первый. - Если, конечно, посмотреть с точки зрения. Вступить, так сказать, на точку зрения и оттеда, с точки зрения, то да - индустрия конкретно.

Конкретно фактически, - строго поправил второй.

Пожалуй, - согласился собеседник. - Это я тоже допущаю. Конкретно фактически. Хотя как когда...

Всегда, - коротко отрезал второй. - Всегда, уважаемый товарищ. Особенно, если после речей подсекция заварится минимально. Дискуссии и крику тогда не оберёшься...

На трибуну взошёл человек и махнул рукой. Всё смолкло. Только соседи мои, несколько разгорячённые спором, не сразу замолчали. Первый сосед никак не мог помириться с тем, что подсекция заваривается минимально. Ему казалось, что подсекция заваривается несколько иначе.

На соседей моих зашикали. Соседи пожали плечами и смолкли. Потом первый сосед снова наклонился ко второму и тихо спросил:

Это кто ж там такой вышедши?

Это? Да это президиум вышедши. Очень острый мужчина. И оратор первейший. Завсегда остро говорит по существу дня.

Оратор простёр руку вперёд и начал речь.

И когда он произносил надменные слова с иностранным, туманным значением, соседи мои сурово кивали головами. Причём второй сосед строго поглядывал на первого, желая показать, что он всё же был прав в только что законченном споре.

Трудно, товарищи, говорить по-русски!

Трудный этот русский язык, дорогие граждане! Беда, какой трудный.

Главная причина в том, что иностранных слов в нем до черта. Ну, взять французскую речь. Все хорошо и понятно. Кескесе, мерси, комси - все, обратите ваше внимание, чисто французские, натуральные, понятные слова.

А нуте-ка, сунься теперь с русской фразой - беда. Вся речь пересыпана словами с иностранным, туманным значением.

От этого затрудняется речь, нарушается дыхание и треплются нервы.

Я вот на днях слышал разговор. На собрании было. Соседи мои разговорились.

Очень умный и интеллигентный разговор был, но я, человек без высшего образования, понимал ихний разговор с трудом и хлопал ушами.

Началось дело с пустяков.

Мой сосед, не старый еще мужчина, с бородой, наклонился к своему соседу слева и вежливо спросил:

А что, товарищ, это заседание пленарное будет али как?

Пленарное, - небрежно ответил сосед.

Ишь ты, - удивился первый, - то-то я и гляжу, что такое? Как будто оно и пленарное.

Да уж будьте покойны, - строго ответил второй. - Сегодня сильно пленарное и кворум такой подобрался - только держись.

Да ну? - спросил сосед. - Неужели и кворум подобрался?

Ей-богу, - сказал второй.

И что же он, кворум-то этот?

Да ничего, - ответил сосед, несколько растерявшись. - Подобрался, и все тут.

Скажи на милость, - с огорчением покачал головой первый сосед. - С чего бы это он, а?

Второй сосед развел руками и строго посмотрел на собеседника, потом добавил с мягкой улыбкой:

Вот вы, товарищ, небось не одобряете эти пленарные заседания... А мне как-то они ближе. Все как-то, знаете ли, выходит в них минимально по существу дня... Хотя я, прямо скажу, последнее время отношусь довольно перманентно к этим собраниям. Так, знаете ли, индустрия из пустого в порожнее.

Не всегда это, - возразил первый. - Если, конечно, посмотреть с точки зрения. Вступить, так сказать, на точку зрения и оттеда, с точки зрения, то - да, индустрия конкретно.

Конкретно фактически, - строго поправил второй.

Пожалуй, - согласился собеседник. - Это я тоже допущаю. Конкретно фактически. Хотя как когда...

Всегда, - коротко отрезал второй. - Всегда, уважаемый товарищ. Особенно, если после речей подсекция заварится минимально. Дискуссии и крику тогда не оберешься...

Па трибуну взошел человек и махнул рукой. Все смолкло. Только соседи мои, несколько разгоряченные спором, не сразу замолчали. Первый сосед никак не мог помириться с тем, что подсекция заваривается минимально. Ему казалось, что подсекция заваривается несколько иначе.

На соседей моих зашикали. Соседи пожали плечами и смолкли. Потом первый сосед снова наклонился ко второму и тихо спросил:

Это кто ж там такой вышедши?

Это? Да это президиум вышедши. Очень острый мужчина. И оратор первейший. Завсегда остро говорит по существу дня.

Оратор простер руку вперед и начал речь.

И когда он произносил надменные слова с иностранным, туманным значением, соседи мои сурово кивали головами. Причем второй сосед строго поглядывал на первого, желая показать, что он все же был прав в только что законченном споре.

Трудно, товарищи, говорить по-русски!

Столяр, сапожник, милиционер, агент уголовного розыска, сценарист и блистательный литератор - Михаил Зощенко. Сегодня его рассказ о русском языке

Трудный этот русский язык, дорогие граждане! Беда, какой трудный. Главная причина в том, что иностранных слов в нём до чёрта. Ну, взять французскую речь. Всё хорошо и понятно. Кескёсе, мерси, комси - всё, обратите ваше внимание, чисто французские, натуральные, понятные слова. А нуте-ка, сунься теперь с русской фразой - беда. Вся речь пересыпана словами с иностранным, туманным значением. От этого затрудняется речь, нарушается дыхание и треплются нервы.

Рассказ о русском языке

Я вот на днях слышал разговор. На собрании было. Соседи мои разговорились.

Очень умный и интеллигентный разговор был, но я, человек без высшего образования, понимал ихний разговор с трудом и хлопал ушами.

Началось дело с пустяков.

Мой сосед, не старый ещё мужчина, с бородой, наклонился к своему соседу слева и вежливо спросил:

А что, товарищ, это заседание пленарное будет али как?

Пленарное, - небрежно ответил сосед.

Ишь ты, - удивился первый, - то-то я и гляжу, что такое? Как будто оно и пленарное.

Да уж будьте покойны, - строго ответил второй. - Сегодня сильно пленарное и кворум такой подобрался - только держись.

Да ну? - спросил сосед. - Неужели и кворум подобрался?

Ей-богу,- сказал второй.

И что же он, кворум-то этот?

Да ничего, - ответил сосед, несколько растерявшись. - Подобрался, и всё тут.

Скажи на милость, - с огорчением покачал головой первый сосед. - С чего бы это он, а?

Второй сосед развёл руками и строго посмотрел на собеседника, потом добавил с мягкой улыбкой:

Вот вы, товарищ, небось, не одобряете эти пленарные заседания... А мне как-то они ближе. Всё как-то, знаете ли, выходит в них минимально по существу дня... Хотя я, прямо скажу, последнее время отношусь довольно перманентно к этим собраниям. Так, знаете ли, индустрия из пустого в порожнее.

Не всегда это, - возразил первый. - Если, конечно, посмотреть с точки зрения. Вступить, так сказать, на точку зрения и оттеда, с точки зрения, то да - индустрия конкретно.

Конкретно фактически, - строго поправил второй.

Пожалуй, - согласился собеседник. - Это я тоже допущаю. Конкретно фактически. Хотя как когда...

Всегда, - коротко отрезал второй. - Всегда, уважаемый товарищ. Особенно, если после речей подсекция заварится минимально. Дискуссии и крику тогда не оберёшься...

На трибуну взошёл человек и махнул рукой. Всё смолкло. Только соседи мои, несколько разгорячённые спором, не сразу замолчали. Первый сосед никак не мог помириться с тем, что подсекция заваривается минимально. Ему казалось, что подсекция заваривается несколько иначе.

На соседей моих зашикали. Соседи пожали плечами и смолкли. Потом первый сосед снова наклонился ко второму и тихо спросил:

Это кто ж там такой вышедши?

Это? Да это президиум вышедши. Очень острый мужчина. И оратор первейший. Завсегда остро говорит по существу дня.

Оратор простёр руку вперёд и начал речь.

И когда он произносил надменные слова с иностранным, туманным значением, соседи мои сурово кивали головами. Причём второй сосед строго поглядывал на первого, желая показать, что он всё же был прав в только что законченном споре.

Трудно, товарищи, говорить по-русски! опубликовано .

© Михаил Зощенко

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание - мы вместе изменяем мир! © econet

Трудный этот русский язык, дорогие граждане! Беда, какой трудный.

Главная причина в том, что иностранных слов в нем до черта. Ну, взять французскую речь. Все хорошо и понятно. Кескесе, мерси, комси - все, обратите ваше внимание, чисто французские, натуральные, понятные слова.

А нуте-ка, сунься теперь с русской фразой - беда. Вся речь пересыпана словами с иностранным, туманным значением.

От этого затрудняется речь, нарушается дыхание и треплются нервы.

Я вот на днях слышал разговор. На собрании было. Соседи мои разговорились.

Очень умный и интеллигентный разговор был, но я, человек без высшего образования, понимал ихний разговор с трудом и хлопал ушами.

Началось дело с пустяков.

Мой сосед, не старый еще мужчина, с бородой, наклонился к своему соседу слева и вежливо спросил:

А что, товарищ, это заседание пленарное будет али как?

Пленарное, - небрежно ответил сосед.

Ишь ты, - удивился первый, - то-то я и гляжу, что такое? Как будто оно и пленарное.

Да уж будьте покойны, - строго ответил второй. - Сегодня сильно пленарное и кворум такой подобрался - только держись.

Да ну? - спросил сосед. - Неужели и кворум подобрался?

Ей-богу, - сказал второй.

И что же он, кворум-то этот?

Да ничего, - ответил сосед, несколько растерявшись. - Подобрался, и все тут.

Скажи на милость, - с огорчением покачал головой первый сосед. - С чего бы это он, а?

Второй сосед развел руками и строго посмотрел на собеседника, потом добавил с мягкой улыбкой:

Вот вы, товарищ, небось не одобряете эти пленарные заседания... А мне как-то они ближе. Все как-то, знаете ли, выходит в них минимально по существу дня... Хотя я, прямо скажу, последнее время отношусь довольно перманентно к этим собраниям. Так, знаете ли, индустрия из пустого в порожнее.

Не всегда это, - возразил первый. - Если, конечно, посмотреть с точки зрения. Вступить, так сказать, на точку зрения и оттеда, с точки зрения, то - да, индустрия конкретно.

Конкретно фактически, - строго поправил второй.

Пожалуй, - согласился собеседник. - Это я тоже допущаю. Конкретно фактически. Хотя как когда...

Всегда, - коротко отрезал второй. - Всегда, уважаемый товарищ. Особенно, если после речей подсекция заварится минимально. Дискуссии и крику тогда не оберешься...

Па трибуну взошел человек и махнул рукой. Все смолкло. Только соседи мои, несколько разгоряченные спором, не сразу замолчали. Первый сосед никак не мог помириться с тем, что подсекция заваривается минимально. Ему казалось, что подсекция заваривается несколько иначе.

На соседей моих зашикали. Соседи пожали плечами и смолкли. Потом первый сосед снова наклонился ко второму и тихо спросил:

Это кто ж там такой вышедши?

Это? Да это президиум вышедши. Очень острый мужчина. И оратор первейший. Завсегда остро говорит по существу дня.

Оратор простер руку вперед и начал речь.

И когда он произносил надменные слова с иностранным, туманным значением, соседи мои сурово кивали головами. Причем второй сосед строго поглядывал на первого, желая показать, что он все же был прав в только что законченном споре.

Трудно, товарищи, говорить по-русски!

Жилин Л.К.

Размышления о рассказе Зощенко "Обезьяний язык"

"Нет слова, которое бы так замашисто, бойко, так вырывалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и животрепетало, как метко сказанное русское слово", - писал Гоголь. Однако героев рассказа отличает язык совершенно иного рода. "Вступить, так сказать, на точку зрения и оттеда, с точки зрения, то да - индустрия конкретно" - перед этим винегретом из слов меткость трепещет то ли от негодования, то ли просто от ужаса. Да и откуда ей взяться, если речь персонажей "пересыпана словами с иностранным, туманным значением"?

Партийное собрание. "Умный и интеллигентный разговор". Попытка героев продемонстрировать свою образованность выявляет полное непонимание ими значений и уместности употребления "умных" слов. "Пленарность" заседания, оказывается, может иметь разные оттенки (в данном случае оно "сильно пленарное"), а абстрактное понятие "кворум" в прямом смысле ожило: он "подобрался". Последний курьёз отсылает к Гоголю, только уже совсем не восторженному и не воодушевлённому. "Чрезвычайно больно бьется (курсив мой, Л.Ж.) проклятая палка...", - восклицает Поприщин в "Записках сумасшедшего" (но у Гоголя действие совершает хотя бы осязаемый предмет!). А "заваривающаяся подсекция" - это уже причуда в духе Босха. Даже фразеологизмы - самое что ни на есть "метко сказанное русское слово" - искажаются до бессмыслицы: "индустрия из пустого в порожнее". В результате, ощущаешь абсолютную абсурдность происходящего.

Впрочем, такой язык весьма органичен для мира персонажей Зощенко - мира обывателей, мещан. Это люди с довольно узким кругозором, невысоким интеллектом и социальным положением. Отсюда и "оживление" абстрактных понятий, ведь их нужно сделать доступными сознанию, и обилие просторечий ("оттеда", "допущаю", "али" и т.д.). Всевозможные же "ораторы" извергают из себя целые потоки "модных", но весьма "туманных" слов, не удосуживаясь перевести их на человеческий русский язык. А зачем?- Подобная речь возвышает этих "острых мужчин" в глазах аудитории (слушатели "сурово кивали головами"). Сколько слов знают! Значит, умные люди, стало быть, укажут нам, тёмным и невежественным, по какой дороге идти к счастью!

Неестественность языка собравшихся ощущает лишь рассказчик, "с трудом понимающий" их разговор. Чуждость героя "обезьяньему языку" подчёркнута тем, что он к месту употребляет фразеологизм "хлопать ушами". Остальные же персонажи подобны мартышкам, которые, стремясь сойти за знающих людей, играют со словами - очками, но не понимают их истинного смысла и назначения. А закончится это может весьма плачевно: не просто "затрудненной речью", "нарушенным дыханием" и "истрепанными нервами", но катастрофой. Натешившись с очками - словами и не найдя в них проку, мартышки "хватят их об камень" да разобьют - уничтожат язык.

Итак, в "Обезьяньем языке" автор облекает в сатирическую форму употребление обывателями новых слов без понимания их смысла, что делает людей похожими на обезьян - карикатур на род человеческий. Между тем такая речевая небрежность таит в себе немалую опасность. "Обезьяний язык" вытесняет настоящий русский язык, что ведет к утрате людьми своей национальной идентичности. Ведь, по словам Гоголя, "всякий народ...отличился...своим собственным словом, которым...отражает...часть собственного своего характера". И нужно много трудиться, чтобы говорить по-русски правильно.

Материал из архива журнала Uleyrus. Цены, нормы и модели техники меняются: перед покупкой и работами сверяйтесь с инструкцией производителя и официальными источниками. Нашли ошибку - напишите на admin@uleyrus.cc.