Сожженные заживо. Каратели в Хатыни не щадили ни стариков, ни детей

Майору Петру Ивановичу Ханову попала ориентировка о розыске фашистского пособника, сотрудника группы №724 тайной полевой полиции (ГФП-724). О разыскиваемом сообщалось, что он Кузнецов Иван, примерно 23-25 лет, уроженец Пензенской области, указаны некоторые наиболее характерные внешние приметы. Двадцать лет прошло после окончания войны, а ориентировки такого рода, о розыске преступников, оставивших вместе с фашистами кровавый след на нашей земле, все ещё нет-нет да поступали.

Вскоре по делу о розыске Кузнецова из архива ЦК КП Белоруссии была получена справка о том, что в годы Великой Отечественной войны, на территории оккупированной фашистами, действовала 724-я группа тайной полевой полиции (ГФП-724) - полицейского органа военной контрразведки немецкой армии. Проводили карательные акции против партизан и мирного населения, истязали и расстреливали. Были случаи, когда людей загоняли в дома, другие постройки и заживо сжигали, не щадили детей, женщин и стариков. Уничтожали целые населенные пункты.

И вот новая оперативная информация. В одной из лесных глубинок области проживает военнообязанный запаса, возраст и приметы которого совпадают с данными ориентировки. Фамилия - Кузнецов, но не Иван, а Степан. По учётным данным райвоенкомата он оказался участником войны. С первых дней боевых действий до дня Победы находился в действующей армии. Сначала служил в составе 85 стрелкового полка, а затем в других частях, был дважды ранен, награжден медалями: "За отвагу", "За боевые заслуги" и "За взятие Кенигсберга". Эти сведения подтвердили и архивы Министерства обороны, Ленинградского военно-медицинского музея и ведомства по государственным наградам. Казалось бы все ясно - Кузнецов Степан не то лицо.

Но Ханов не ставит на этом точку. Под благовидным предлогом вызывает он Кузнецова в райвоенкомат на беседу. Тот ни единым словом не обмолвился о нахождении на оккупированной местности и в плену у противника. Однако, чувствовалось, что собеседник ведет себя достаточно нервозно. Не ускользнули от Петра Ивановича и другие важные детали. Оказывается, Степан Кузнецов призывался на действующую военную службу не в Пензенской, а в Саратовской области, а перед демобилизацией служил в 101 стрелковом полку, 3-й роте. Ханов вылетает в Саратов, находит и расспрашивает знакомых подозреваемого. Многое проясняется. Документально подтверждено, что Кузнецов Степан призван в Красную Армию в 1940 году, а с конца 1941 года считается без вести пропавшим на фронте. Его престарелые родители, в связи с потерей кормильца, получали по линии военкомата пенсию, а в 1943 году умерли.

Вскоре в одном из военных архивов удалось найти именной список 3 роты, 101 СП. Установленные сослуживцы Кузнецова из этой роты опознали его по фотографии и пояснили, что прибыл он в часть осенью 1944 года с новым пополнением, а где служил до этого им не известно. Поступил протокол опознания личности Кузнецова и из Гомеля. По фотографии его опознала работавшая в штабе ГФП уборщицей Стецко Полина. Но называла она его не Степаном, а Иваном. Сомнений не было, Кузнецов Степан - это и есть разыскиваемый.

В декабре 1966 года Управлением госбезопасности по Гомельской области было возбуждено уголовное дело, по которому арестованы и привлечены к ответственности за измену Родине и активную карательскую деятельность бывшие сотрудники 724-й группы тайной полевой полиции (ГФП-724) Функ Генрих, Лобода Николай, Сульженко Михаил и другие, всего 9 человек. Вслед за ними заключен под стражу и этапирован в Гомель Кузнецов Степан.

Предварительным следствием были вскрыты многочисленные факты карательной деятельности на оккупированной территории группы ГФП, в которой принимал участие и Кузнецов.

Об ужасных картинах кровавых преступлений группы дали показания сами обвиняемые. Было установлено, что группами ГФП, с участием обвиняемых в 1941-1944 годах расстреляно, замучено и сожжено заживо свыше 1500 советских граждан. Перечисление и описание кровавых оргий совершенных обвиняемыми заняло не один том.

Летом 1944 года советские войска предприняли стремительное наступление. К месту дислокации ГФП приближался фронт. Началась эвакуация. Некоторым сотрудникам тайной полевой полиции удалось бежать вместе с немцами. Другие полицаи Функ, Лобода, Сульженко и еще несколько изменников, ушли в подполье.

Степан лихорадочно искал выход из критического положения, в котором он оказался. Он придумывает дерзкий план - перейти линию фронта, попытаться устроиться с фальшивыми документами в какой-нибудь глухомани, или также по поддельным документам вновь вступить в армию. Надеялся на помощь сожительницы, которая работала наборщицей в типографии местной газеты "Восход". Женщина согласилась: "Подумаешь забота, отпечатаем любую справку: освобожден по болезни, отпущен в отпуск. Комар носа не подточит. Только вот бы указать какой-то номер войсковой части?" Степан показал ей чудом сохранившуюся у него красноармейскую книжку, где значилось, что он служит в 85 стрелковом полку. Передавая справку, сожительница наставляла: "Твоя задача незамеченным перебраться через линию фронта, а там ищи - сокола".

Найти советскую военную форму и заготовить на дорогу продуктов не составило труда. Простившись с подругой, он отправился в сторону фронта.
Как-то на рассвете услышал он интенсивную перестрелку. Она то усиливалась, то стихала. Вдруг окрик. Испугавшись, Степан пустился бежать. Раздался выстрел, сильный толчок и боль прошила правое плечо. Он упал, отполз в кусты. Убедившись, что преследования нет, кое-как перевязал рану, но кровь продолжала сильно сочиться. Силы покидали его, он упал и потерял сознание. Сколько лежал на небольшой лесной поляне, не помнит. Здесь и обнаружила его группа разведки. Видят свой солдат, раненый, разбираться некогда. Молодой лейтенант, бегло просмотрев документы Степана, приказал забрать его с собой и доставить в медсанбат.

Опытный врач-хирург быстро оказал Степану первую помощь. Видя, что тот потерял много крови, распорядился срочно отправить раненого в прифронтовой госпиталь. Здоровье восстанавливалось быстро, зарубцевалась рана. Не прошло и трех недель, как Кузнецов на медицинской комиссии был признан годным к военной службе и в числе других зачислен в действовавший на фронте 101 стрелковый полк, где и служил он до дня демобилизации.

Прибыв в Пензенскую область, он сходил в военкомат, встал на учет. Потом получил паспорт, устроился в лесничество рабочим и уехал на дальний лесной кордон.

Для окружающих он участник Великой Отечественной войны, ему уважение и почет. Более того, познакомился он с хорошей, доброй и работящей женщиной. Вскоре они поженились, пошли дети. Степан работал хорошо, ходил в передовиках, не раз отмечался начальством. Ему помогли построить добротный дом. В 1965 году, к празднику Победы, Кузнецову торжественно вручают юбилейную медаль "XX лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов".

В декабре 1967 года в городе Минске состоялось открытое судебное заседание Военного Трибунала Белорусского военного округа. На скамье подсудимых 10 изменников Родины, бывших сотрудников ГФП, один из них - Кузнецов Степан. В последнем слове он говорит о том, что за совершенное против Родины преступление готов получить самое строгое наказание, но ради семерых детей просит пощадить, сохранить ему жизнь. Суд поступил гуманно. Учитывая семейное положение Кузнецова, счел возможным не применять к нему высшую меру наказания и приговорил к лишению свободы - 15 лет".

Л.В.Бачурин, подполковник в отставке, бывший заместитель начальника следственного отдела УКГБ при СМ СССР по Пензенской области.

Бонус-трэк:

"Уважаемый Владимир Владимирович! Заставило нас обратиться к вам одно обстоятельство, которое, на наш взгляд, является уникальным в истории современной России по своему цинизму и кощунству. Дело в том, что в Челябинске и Миассе долгое время проживал гражданин Оболенский Леонид Леонидович, 1902 г.р., уроженец г. Арзамас, актер, до войны - доцент Института кинематографии в Москве. В годы Великой Отечественной войны, будучи ополченцем, он сдался в плен фашистам в 1941 году. Добровольно стал сотрудничать с фашистами и власовцами. А именно: был осведомителем отдела "1-Ц". В 1944 году, при отступлении немецких войск, пытался скрыться, изменил фамилию, был арестован, допрошен и приговорен трибуналом Кишиневского гарнизона к 10 годам лагерей. До сих пор не реабилитирован.

Несмотря на это начиная с середины 80-х годов прошлого века и до сих пор определенными силами Челябинска, при поддержке городских властей и с молчаливого согласия областной власти, его имя преподносится как жертва тоталитарного режима. В честь его открыта мемориальная доска на доме, где жил Оболенский. Открыта музей-квартира, проводится российский кинофестиваль "Новое кино России", названный именем Оболенского.

Более того, в 1991 году ему было присвоено звание народного артиста РФ, а в энциклопедии "Челябинск" авторы сознательно приравняли его к участникам Великой Отечественной войны.

Стали известны подробности разоблачения 90-летнего жителя поселка Мамонтовка Московской области, который, как оказалось, более 30 лет незаслуженно пользовался наградами и льготами ветерана Великой Отечественной войны, сообщает NEWSru.com

В действительности Сергей Маслов три года служил в фашистском карательном батальоне.

О том, как Маслову, отсидевшему после войны 10 лет в лагерях за измену Родине, удалось успешно маскироваться под ветерана, газете "Комсомольская правда" рассказала пожилая женщина, которая участвовала в разоблачении лжеветерана.

По словам Аллы Колбаховой, ранее работавшей секретарем Союза ветеранов подмосковной Мамонтовки, Маслов предпринял беспроигрышную тактику - возглавил организацию. "Знаете, как он действовал? Как Чапаев. Если я впереди на лихом коне, то никто по мне одному стрелять не будет. Я как секретарь проверяла биографию всех членов союза ветеранов. Но не его. Потому что он первое лицо", - пояснила она.

Пенсионерка рассказала журналистам, кроме того, Маслов активно работал над формированием своей новой биографии - находил авторов книг о войне и договаривался, чтобы его упомянули как участника сражений. Так, по словам Колбаховой, он создал миф, что участвовал в легендарном параде 1941 года. Для правдоподобия даже создал союз участников этого парада, причем записывал в него таких же обманщиков, как он сам.

По данным телеканала "ТВ Центр", Сергей Маслов регулярно делился с прессой воспоминаниями о своих вымышленных подвигах. Вышла даже книга писателя Виктора Суворова, в которой рассказывается, как Маслов якобы подбирал лошадь Иосифу Сталину для участия в параде. Как рассказали журналистам в Мамонтовке, Маслова всегда поздравляли с Днем Победы с розами, подъезжали на машине от местных властей.

Сомнения в отношении Маслова впервые появились еще 10 лет назад у бывшего бойца кавалерийского корпуса Сергея Бутурлина, который обнаружил нестыковки в рассказах лжеветерена о его боевом прошлом, пишет КП. Тогда же после сделанного запроса в архив прокуратуры Белоруссии выяснилось, что Маслов был в плену и отсидел 10 лет за измену, после чего был лишен всех воинских наград.

Однако, как поведала журналистам исполняющая обязанности председателя Совета ветеранов Московской области Людмила Тишурова, скандальные сведения не помешали Маслову продолжать играть роль ветерана. Два года назад он даже получил из рук губернатора Московской области Бориса Громова ключи от новой машины за участие в обороне Москвы.

Бывший глава местной администрации Анатолий Савкин рассказал КП, что вскоре после того, как всплыла правда, к нему якобы приезжали из ФСБ и рекомендовали тихо, "не поднимая шума", снимать Маслова с руководства ветеранским союзом. Сам же Савкин уверен, что если бы Маслов действительно был в карателях, его бы расстреляли сразу после войны.

Анна Колбахова предполагает, что, возможно, Маслова не казнили, так как его из плена освободили американцы, после чего передали его советской стороне с условием сохранить ему жизнь. По данным "ТВ Центра", областная прокуратура уже направила в суд иск о лишении Сергея Маслова звания ветерана войны и изъятии у него юбилейных наград.

Они обе были москвичками, почти ровесницами. Кумирами обеих были женщины-революционерки, обе отправились сражаться с врагом в 1941 году. Но Зоя Космодемьянская без страха взошла на эшафот, а Антонина Макарова стала убийцей сотен невинных людей.

Право выбора

У человека всегда есть право выбора. Даже в самые страшные минуты своей жизни остаются как минимум два решения. Порой это выбор между жизнью и смертью. Страшной смертью, позволяющей сохранить честь и совесть, и долгой жизнью в страхе, что когда-нибудь станет известно о том, какой ценой она куплена.

Каждый решает сам. Тем, кто выбирает смерть, уже не суждено объяснить другим причины своего поступка. Они уходят в небытие с мыслью о том, что по-другому нельзя, и близкие, друзья, потомки это поймут.

Те, кто купил себе жизнь ценой предательства, наоборот, очень часто словоохотливы, находят тысячу оправданий своему поступку, порой даже пишут про это книги.

Кто прав, каждый для себя решает сам, подчиняясь исключительно одному судье - собственной совести.

Зоя. Девушка без компромиссов

И Зоя , и Тоня родились не в Москве. Зоя Космодемьянская появилась на свет в селе Осиновые Гаи на Тамбовщине 13 сентября 1923 года. Девушка происходила из семьи священников, причем, согласно данным биографов, дед Зои погиб от рук местных большевиков, когда принялся заниматься среди односельчан антисоветской агитацией - его попросту утопили в пруду. Отец Зои, начинавший учиться в семинарии, ненавистью к Советам не проникся, а рясу решил сменить на светское одеяние, женившись на местной учительнице.

В 1929 году семья переехала в Сибирь, а спустя год, благодаря помощи родственников, обосновалась в Москве. В 1933 году семья Зои пережила трагедию - умер отец. Мама Зои осталась одна с двумя детьми - 10-летней Зоей и 8-летним Сашей . Дети старались помогать матери, особенно в этом выделялась Зоя.

В школе она училась хорошо, особенно увлекалась историей и литературой. При этом характер Зои проявился довольно рано - она была принципиальным и последовательным человеком, не допускавшим для себя компромиссов и непостоянства. Эта позиция Зои вызвала непонимание у одноклассников, а девочка, в свою очередь, настолько переживала, что слегла с нервной болезнью.

Болезнь Зои повлияла и на одноклассников - чувствуя свою вину, они помогали ей нагнать школьную программу, чтобы она не осталась на второй год. Весной 1941 года Зоя Космодемьянская успешно перешла в 10-й класс.

У любившей историю девушки была своя героиня - школьная учительницаТатьяна Соломаха . В годы Гражданской войны большевичка-учительница попала в руки белых и была зверски замучена. История Татьяны Соломахи потрясла Зою и сильно повлияла на нее.

Тоня. Макарова из семьи Парфеновых

Антонина Макарова родилась в 1921 году на Смоленщине, в деревне Малая Волковка, в большой крестьянской семье Макара Парфенова . Училась в сельской школе, и именно там произошел эпизод, повлиявший на ее дальнейшую жизнь. Когда Тоня пришла в первый класс, то из-за стеснительности не могла назвать свою фамилию - Парфенова. Одноклассники же стали кричать "Да Макарова она!", имея ввиду, что отца Тони зовут Макар.

Так, с легкой руки учительницы, на тот момент едва ли не единственного грамотного в деревне человека, в семье Парфеновых появилась Тоня Макарова.

Училась девочка прилежно, со старанием. Была у нее и своя революционная героиня - Анка-пулеметчица . У этого кинообраза был реальный протип - санитарка чапаевской дивизии Мария Попова, которой однажды в бою действительно пришлось заменить убитого пулеметчика.

Окончив школу, Антонина отправилась учиться в Москву, где ее и застало начало Великой Отечественной войны.

И Зоя, и Тоня, воспитанные на советских идеалах, добровольцами отправились сражаться с фашистами.

Тоня. В котле

Но к тому времени, когда 31 октября 1941 года 18-летняя комсомолка Космодемьянская пришла на сборный пункт для отправки в школу диверсантов, 19-летняя комсомолка Макарова уже познала все ужасы "Вяземского котла".

После тяжелейших боев в полном окружении от всей части рядом с молодой санитаркой Тоней оказался лишь солдат Николай Федчук . С ним она и бродила по местным лесам, просто пытаясь выжить. Партизан они не искали, к своим пробиться не пытались - кормились, чем придется, порой воровали. Солдат с Тоней не церемонился, сделав ее своей "походной женой". Антонина и не сопротивлялась - она просто хотела жить.

В январе 1942 года они вышли к деревне Красный Колодец, и тут Федчук признался, что женат, и поблизости живет его семья. Он оставил Тоню одну.

К тому времени, как 18-летняя комсомолка Космодемьянская пришла на сборный пункт для отправки в школу диверсантов, 19-летняя комсомолка Макарова уже познала все ужасы "Вяземского котла". Фото: wikipedia.org / Bundesarchiv

Из Красного Колодца Тоню не гнали, однако у местных жителей и так было полно забот. А чужая девушка не стремилась уйти к партизанам, не рвалась пробиваться к нашим, а норовила закрутить любовь с кем-то из оставшихся в селе мужчин. Настроив местных против себя, Тоня вынуждена была уйти.

Когда блуждания Тони завершились, Зои уже не было на свете. История ее личной битвы с фашистами оказалась очень короткой.

Зоя. Комсомолка-диверсантка

После 4-дневного обучения в диверсионной школе (на большее не было времени - противник стоял у стен столицы) она стала бойцом "партизанской части 9903 штаба Западного фронта".

В первых числах ноября отряд Зои, прибывший в район Волоколамска, осуществил первую успешную диверсию - минирование дороги.

17 ноября вышел приказ командования, предписывавший уничтожать жилые постройки в тылу противника на глубину 40-60 километров, дабы выгнать немцев на мороз. Эту директиву во времена перестройки критиковали нещадно, говоря о том, что она фактически должна была обернуться и против мирного населения на оккупированных территориях. Но надо понимать ситуацию, в которой она была принята - гитлеровцы рвались к Москве, ситуация висела на волоске, и любой вред, наносимый неприятелю, считался полезным для победы.

После 4-дневного обучения в диверсионной школе Зоя Космодемьянская стала бойцом "партизанской части 9903 штаба Западного фронта". Фото:

18 ноября диверсионная группа, в которую входила Зоя, получила приказ сжечь несколько населенных пунктов, включая деревню Петрищево. Во время выполнения задачи группа попала под обстрел, и вместе с Зоей остались двое - командир группыБорис Крайнов и боец Василий Клубков .

27 ноября Крайнов отдал приказ на поджог трех домов в Петрищево. Он сам и Зоя успешно справились с задачей, а Клубкова схватили немцы. Однако в месте сбора они разминулись. Зоя, оставшись одна, решила еще раз отправиться в Петрищево, и совершить еще один поджог.

Во время первой вылазки диверсантов им удалось уничтожить немецкую конюшню с лошадьми, а также поджечь еще пару домов, где квартировали немцы.

Но после этого гитлеровцы отдали приказ местным жителям нести дежурство. Вечером 28 ноября Зою, пытавшуюся поджечь сарай, заметил сотрудничавший с немцами местный житель Свиридов . Он поднял шум, и девушку схватили. За это Свиридова премировали бутылкой водки.

Зоя. Последние часы

Немцы пытались узнать у Зои, кто она и где остальные члены группы. Девушка подтвердила, что дома в Петрищево подожгла она, сказала, что зовут ее Таней, но больше никакой информации не сообщила.

Репродукция портрета партизанки Зои Космодемьянской. Фото: РИА Новости / Давид Шоломович

Ее раздели догола, избили, пороли ремнем - никакого толка. Ночью в одной ночной рубашке, босую, гоняли по морозу, рассчитывая, что девушка сломается, однако она продолжала молчать.

Нашлись и свои мучители - в дом, где содержали Зою, пришли местные жителиСолина и Смирнова , дома которых подожгла диверсионная группа. Обматерив девушку, они попытались избить и без того полуживую Зою. Вмешалась хозяйка дома, которая выгнала "мстительниц" вон. На прощание те бросили в пленницу горшок с помоями, стоявший у входа.

Утром 29 ноября немецкие офицеры предприняли еще одну попытку допросить Зою, но опять безуспешно.

Около половины одиннадцатого утра ее вывели на улицу, повесив на грудь табличку "Поджигатель домов". Вели к месту казни Зою два солдата, придерживавшие ее - после пыток сама она с трудом держалась на ногах. У виселицы вновь объявилась Смирнова, обругавшая девушку и ударившая ее палкой по ноге. На сей раз женщину отогнали немцы.

Гитлеровцы начали снимать Зою на фотоаппарат. Измученная девушка обратилась к согнанным на страшное зрелище жителям деревни:

Граждане! Вы не стойте, не смотрите, а надо помогать воевать! Эта моя смерть - это моё достижение!

Немцы попытались заставить ее молчать, но она вновь заговорила:

Товарищи, победа будет за нами. Немецкие солдаты, пока не поздно, сдавайтесь в плен! Советский Союз непобедим и не будет побеждён!

Зою Космодемьянскую ведут на казнь. Фото:

Зоя сама поднялась на ящик, после чего на нее накинули петлю. В этот момент она снова крикнула:

Сколько нас ни вешайте, всех не перевешаете, нас 170 миллионов. Но за меня вам наши товарищи отомстят!

Девушка хотела крикнуть что-то еще, но немец выбил ящик из-под ее ног. Инстинктивно Зоя схватилась за веревку, но гитлеровец ударил ее по руке. Через мгновенье все было кончено.

Тоня. Из проститутки - в палачи

Блуждания Тони Макаровой завершились в районе поселка Локоть на Брянщине. Здесь действовала печально известная "Локотская республика" - административно-территориальное образование русских коллаборационистов. По сути своей, это были те же немецкие холуи, что и в других местах, только более четко официально оформленные.

Полицейский патруль задержал Тоню, однако партизанку или подпольщицу в ней не заподозрили. Она приглянулась полицаям, которые взяли ее к себе, напоили, накормили и изнасиловали. Впрочем, последнее весьма относительно - девушка, хотевшая только выжить, была согласна на все.

Роль проститутки при полицаях Тоня выполняла недолго - однажды ее, пьяную, вывели во двор, и положили за станковый пулемет "максим". Перед пулеметом стояли люди - мужчины, женщины, старики, дети. Ей приказали стрелять. Для Тони, прошедшей не только курсы медсестер, но и пулеметчиц, это не составляло большого труда. Правда, вусмерть пьяная девушка не очень понимала, что делает. Но, тем не менее, с задачей справилась.

Расстрел пленных. Фото:

На следующий день Тоня узнала, что она теперь не потаскуха при полицаях, а официальное лицо - палач с окладом в 30 немецких марок и со своей койкой.

Локотская республика безжалостно боролась с врагами нового порядка - партизанами, подпольщиками, коммунистами, прочими неблагонадежными элементами, а также членами их семей. Арестованных сгоняли в сарай, выполнявший роль тюрьмы, а утром выводили на расстрел.

В камеру вмещалось 27 человек, и всех их необходимо было ликвидировать, дабы освободить места для новых.

Браться за эту работу не хотели ни немцы, ни даже полицаи из местных. И тут очень кстати пришлась появившаяся из ниоткуда Тоня с ее страстью к пулемету.

Тоня. Распорядок палача-пулеметчицы

Девушка не сошла с ума, а наоборот, сочла, что ее мечта сбылась. И пусть Анка расстреливала врагов, а она расстреливает женщин и детей - война все спишет! Зато ее жизнь наконец-то наладилась.

Распорядок дня ее был таков: утром расстрел 27 человек из пулемета, добивание выживших из пистолета, чистка оружия, вечером шнапс и танцы в немецком клубе, а ночью любовь с каким-нибудь смазливым немчиком или, на худой конец, с полицаем.

В качестве поощрения ей разрешали забирать вещи с убитых. Так Тоня обзавелась кучей женских нарядов, которые, правда, приходилось чинить - носить сразу мешали следы крови и дырки от пуль.

Впрочем, иногда Тоня допускала "брак" - нескольким детям удалось уцелеть, потому что из-за их маленького роста пули проходили поверх головы. Детей вывезли вместе с трупами местные жители, хоронившие убитых, и передали партизанам. Слухи о женщине-палаче, "Тоньке-пулеметчице", "Тоньке-москвичке" поползли по округе. Местные партизаны даже объявили охоту на палача, однако добраться до нее не смогли.

Всего жертвами Антонины Макаровой стали около 1500 человек.

Зоя. Из безвестности в бессмертие

Впервые о подвиге Зои написал журналист Петр Лидов в газете "Правда" в январе 1942 года в статье "Таня". Его материал основывался на показаниях пожилого мужчины, ставшего свидетелем казни, и потрясенного мужеством девушки.

Труп Зои провисел на месте казни еще почти месяц. Пьяные немецкие солдаты не оставляли девушку в покое даже мертвой: кололи ножами, отрезали грудь. После очередной такой отвратительной выходки лопнуло терпение даже у немецкого командования: местным жителям приказали снять тело и похоронить.

Памятник Зое Космодемьянской, установленный на месте гибели партизанки, в деревне Петрищево. Фото: РИА Новости / А. Чепрунов

После освобождения Петрищево и публикации в "Правде" было решено установить имя героини и точные обстоятельства ее смерти.

Акт опознания трупа был составлен 4 февраля 1942 года. Было точно установлено, что в деревне Петрищево казнена Зоя Космодемьянская. Об этом в статье "Кто была Таня" в "Правде" рассказал все тот же Петр Лидов 18 февраля.

За два дня до этого, 16 февраля 1942 года, после установления всех обстоятельств гибели, Зое Анатольевне Космодемьянской было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Она стала первой женщиной, которая в годы Великой Отечественной войны была удостоена такой награды.

Останки Зои были перезахоронены в Москве на Новодевичьем кладбище.

Тоня. Бегство

К лету 1943 года жизнь Тони вновь сделала крутой поворот - Красная Армия двинулась на Запад, приступив к освобождению Брянщины. Девушке это не сулило ничего хорошего, но тут она очень кстати заболела сифилисом, и немцы отправили ее в тыл, дабы она не перезаражала доблестных сынов Великой Германии.

В немецком госпитале, впрочем, тоже скоро стало неуютно - советские войска приближались настолько быстро, что эвакуировать успевали только немцев, а до пособников дела уже не было.

Поняв это, Тоня сбежала из госпиталя, вновь оказавшись в окружении, но теперь уже советском. Но навыки выживания были отточены - она сумела добыть документы, что все это время была санитаркой в советском госпитале.

Кто сказал, что грозный "СМЕРШ" карал всех подряд? Ничего подобного! Тоня благополучно сумела поступить на службу в советский госпиталь, где в начале в 1945 году в нее влюбился молоденький солдат, настоящий герой войны.

Парень сделал Тоне предложение, она ответила согласием, и, поженившись, молодые после окончания войны уехали в белорусский город Лепель, на родину мужа.

Так исчезла женщина-палач Антонина Макарова, а ее место заняла заслуженный ветеран Антонина Гинзбург .

О чудовищных деяниях "Тоньки-пулеметчицы" советские следователи узнали сразу после освобождения Брянщины. В братских могилах нашли останки около полутора тысяч человек, но личности удалось установить лишь у двухсот.

Допрашивали свидетелей, проверяли, уточняли - но на след женщины-карателя напасть не могли.

Тоня. Разоблачение 30 лет спустя

Тем временем Антонина Гинзбург вела обычную жизнь советского человека - жила, работала, воспитывала двух дочерей, даже встречалась со школьниками, рассказывая о своем героическом военном прошлом. Разумеется, не упоминая о деяниях "Тоньки-пулеметчицы".

Антонина Макарова. Фото: Public Domain

КГБ потратил на ее поиски больше трех десятилетий, но нашел почти случайно. Некий гражданин Парфенов, собираясь за границу, подал анкеты с данными о родственниках. Там-то среди сплошных Парфеновых в качестве родной сестры почему значилась Антонина Макарова, по мужу Гинзбург.

Да, как же помогла Тоне та ошибка учительницы, сколько лет она благодаря ей оставалась в недосягаемости от правосудия!

Оперативники КГБ работали ювелирно - обвинять в подобных злодеяниях невинного человека было нельзя. Антонину Гинзбург проверяли со всех сторон, тайно привозили в Лепель свидетелей, даже бывшего полицая-любовника. И лишь после того, как все они подтвердили, что Антонина Гинзбург и есть "Тонька-пулеметчица", ее арестовали.

Она не отпиралась, рассказывала обо всем спокойно, говорила, что кошмары ее не мучили. Ни с дочерьми, ни с мужем общаться не захотела. А супруг-фронтовик бегал по инстанциям, грозил жалобой Брежневу , даже в ООН - требовал освобождения любимой жены. Ровно до тех пор, пока следователи не решились рассказать ему, в чем обвиняется его любимая Тоня.

После этого молодцеватый, бравый ветеран поседел и постарел за одну ночь. Семья отреклась от Антонины Гинзбург и уехала из Лепеля. То, что пришлось пережить этим людям, врагу не пожелаешь.

Тоня. Расплата

Антонину Макарову-Гинзбург судили в Брянске осенью 1978 года. Это был последний крупный процесс над изменниками Родины в СССР и единственный процесс над женщиной-карателем.

Сама Антонина была убеждена, что за давностью лет наказание не может быть чересчур строгим, полагала даже, что она получит условный срок. Жалела только о том, что из-за позора снова нужно переезжать и менять работу. Даже следователи, зная о послевоенной образцовой биографии Антонины Гинзбург, полагали, что суд проявит снисхождение. Тем более, что 1979 год был объявлен в СССР Годом Женщины, а со времен войны в стране не казнили ни одну представительницу слабого пола.

Однако 20 ноября 1978 году суд приговорил Антонину Макарову-Гинзбург к высшей мере наказания - расстрелу.

На суде была доказана документально ее вина в убийстве 168 человек из тех, чьи личности удалось установить. Еще более 1300 так и остались неизвестными жертвами "Тоньки-пулеметчицы". Есть преступления, за которые невозможно ни прощать, ни миловать.

В шесть утра 11 августа 1979 года, после того, как были отклонены все прошения о помиловании, приговор в отношении Антонины Макаровой-Гинзбург был приведен в исполнение.

У человека всегда есть выбор. Две девушки, почти ровесницы, оказавшись на страшной войне, заглянули смерти в лицо, и сделали выбор между смертью героя и жизнью предателя.

Каждый выбрал свое.

9-го мая 1945 года над Советским Союзом отгремели праздничные салюты - Великая Отечественная война, которая длилась четыре долгих года, наконец-то закончилась. Постепенно страна приходила в себя и возвращалась к мирной жизни. Однако для органов государственной безопасности наступившее послевоенное время рабочего облегчения не принесло: предстояла огромная и сложная работа по разбирательству с лицами, которые в той или иной мере сотрудничали с немецкими оккупантами...

Сегодня существует расхожее мнение о том, что все эти люди, плюс наши военнопленные, освобождённые из немецких лагерей, подвергались жестоким репрессиям со стороны Советской власти - якобы их в массовом порядке без суда и следствия расстреливали или отправляли в ГУЛАГ на длительные лагерные сроки.

Поначалу, во времена холодной войны, подобного рода утверждения муссировались в эмигрантской литературе, а потом они были подхвачены уже некоторыми отечественными историками на антисоветской пропагандисткой волне, пришедшей в нашу страну в годы перестройки. Как же всё обстояло на самом деле?

Кто есть кто?

Что же получается? А получается то, что ни о каких массовых бессудных репрессиях не может идти и речи! Как показывает практика, сотрудники НКВД-МГБ старались разбираться с каждым человеком персонально, и разбираться строго по существовавшим на тот момент законам. Конечно, нельзя отрицать того, что часть невинных людей во время проверок всё же пострадала. Особенно это касалось наших солдат, побывавших в немецком плену Увы, в те времена само отношение к бывшим пленным было далеко не самым лучшим, и одно время сам факт сдачи в плен рассматривался как прямое доказательство измены Родине.

Кроме того, не все должностные лица, призванные проводить проверки, добросовестно относились к выполнению своих обязанностей, а порой и просто занимались подтасовкой рассматриваемых дел, дабы сделать себе карьеру на "разоблачённых изменниках".

К сожалению, подобного рода карьеристы в правоохранительных органах, наловчишиеся ломать людские судьбы, нередко попадаются и в наше время!

Тем не менее, повторю, что никакой целенаправленной политики советского государства, направленной на организацию массовых репрессий в отношении репатриантов не было.

Касалось это, как не удивительно, и тех, кто сотрудничал с нацистами...

Несколько слов о самой системе розыска государственных преступников. Как указывает в своей известной статье "Особенности уголовных процессов над нацистскими пособниками в СССР в 1944-1987 гг." израильский учёный, доктор Арон Шнеер:

"С началом освобождения от нацистов Красной армией советских территорий стали известны совершённые ими и их местными пособниками преступления.

Первым документом, направленным на борьбу с ними, стал изданный после начала контрнаступления под Москвой приказ Народного комиссариата внутренних дел от 12 декабря 1941 года. Он назывался "Об оперативно-чекистском обслуживании местностей, освобождённых от войск противника". В обязанности НКВД вошли: установление и арест предателей, изменников, тех, кто состоял на службе у оккупантов. 16 декабря 1941 года была издана директива НКВД СССР, в которой городским и районным отделам НКВД на освобождённых территориях ставилась конкретная задача - выявить и арестовать пособников гитлеровцев, которые способствовали в зверствах.

2 ноября 1942 года для расследования злодеяний нацистов и их пособников Указом Президиума Верховного Совета СССР была создана Чрезвычайная Государственная Комиссия. На освобождённой территории создавались городские, районные, областные и республиканские чрезвычайные комиссии. В их работе принимал участие и следователь органов безопасности. Комиссия собирала сведения о преступлениях, совершённых нацистами и их пособниками во время оккупации".

Сразу после войны к выявлению предателей были подключены все без исключения территориальные управления Министерства государственной безопасности (МГБ), образованного в 1946 году. Авторы капитального исторического исследования "Смерш - "смерть шпионам"" Клим Дегтярёв и Александр Колпакиди пишут по этому поводу:

"Организация, формы и методы розыска государственных преступников регулировались приказами и указаниями НКГБ-МГБ СССР. Приказом НКГБ СССР № 00252 была введена в действие Инструкция по учёту и розыску агентуры разведывательных, контрразведывательных, карательных и полицейских органов, воевавших против СССР стран, предателей, пособников, ставленников немецко-фашистских оккупантов. Согласно данной инструкции, в МГБ был создан централизованный учёт всех государственных преступников, ранее разыскивавшихся НКГБ и ГУКР "Смерш"...

Основанием для взятия на учёт таких лиц служили проверочные агентурные данные, показания свидетелей, заявления советских граждан, трофейные документы и иные материалы. Основная тяжесть розыска легла на плечи сотрудников 4-го управления МГБ. Другие подразделения органов госбезопасности подключались по мере необходимости или если на подконтрольных им объектах обнаруживался подозрительный человек".

В специальном приказе министра, отданном всем территориальным управлениям МГБ, в частности, указывалось:

"В сборник включены проверенные данные о структуре и деятельности центрального аппарата Абвера и Главного Управления Имперской Безопасности Германии - РСХА, их органов, действовавших против СССР с территории сопредельных стран, на восточно-германском фронте и на временно оккупированной территории Советского Союза.

... Материалы сборника используйте в агентурной разработке лиц, подозреваемых в принадлежности к агентуре германской разведки и в разоблачении на следствии арестованных немецких шпионов...".

В пассиве и в активе

К пассивным изменникам главным образом причислялись люди из обслуживающего персонала различных немецких учреждений (переводчики, уборщицы, врачи, медсёстры, рабочие и т.д.). Волею судьбы оказавшись на оккупированной территории, они, чтобы элементарно выжить, были вынуждены пойти работать на оккупантов. И действительно, какой, к примеру, выход был у многодетной матери, если она ради пропитания своих детей нанялась уборщицей в немецкую комендатуру? Или у простого крестьянина, коего оккупанты под страхом жестокого наказания заставляли сдавать выращенный урожай на нужды германской армии?

Как заметил по этому поводу историк из Великого Новгорода Борис Ковалёв, оккупация уже сама по себе толкала мирных жителей на ту или иную форму сотрудничества с врагом.

Ещё к этой категории "вынужденных" пособников относили рядовых полицаев, солдат власовской армии, не запятнавших себя активной службой врагу и не участвовавших в злодеяниях нацистского режима. Сюда же причислялись и "добровольные помощники" немецких вооружённых сил (в сокращённом немецком варианте "хиви"). Речь идёт о тех наших военнопленных, которые в силу бесчеловечных условий немецких лагерей соглашались идти на различные работы во вспомогательные подразделения вермахта - они служили в немецких воинских частях шоферами, поварами, механиками, просто подсобными рабочими.

Дело одного из таких "хиви" сегодня хранится в фондах Государственного архива Нижегородской области.

Это некий Д.Ф. Недорезов, бывший красноармеец, попавший плен летом 1941 года. Через два года, в апреле 43-го, в качестве "хиви" немцы завербовали его в Гатчинском лагере для военнопленных под Ленинградом - Недорезов стал служить механиком по ремонту машин в 24-ой немецкой дивизии. Вместе с солдатами этой дивизии он был пленён нашими войсками во время капитуляции германской Курляндской группировки в Прибалтике.

Вот что он рассказал о себе на допросе в советской контрразведке:

"ВОПРОС . Расскажите содержание обязательства, которое Вы давали и подписывали немцам при вступлении в немецкую армию?

ОТВЕТ . Весь текст данного мною немцам обязательства я теперь по памяти не восстановлю, но помню, что в обязательстве было указано: "Я, русский военнопленный, вступая добровольно в немецкую армию, обязуюсь честно служить в немецкой армии и добросовестно выполнять все указания немецкого командования". Данное мной обязательство я, находясь в немецкой армии, честно выполнял...

ВОПРОС . Какое Вы получали довольствие, находясь в немецкой армии?

ОТВЕТ . В немецкой армии я получал довольствие наравне с немецкими солдатами, хлеба 700 гр., 200-150 гр. масла, кофей, колбасу, иногда мёд, это утром и вечером, а днём горячий обед из общей кухни с немцами. Кроме того за службу в немецкой армии нам платили денег 27,5 марки в месяц, на которые получали продукты дополнительно к пайку и другие необходимые вещи.

ВОПРОС . Как вы были обмундированы?

ОТВЕТ . Мы были обмундированы в форму немецкого солдата, как-то: в ботинки, немецкую суконную шинель, в суконный френч, брюки, в немецкую пилотку и нательное бельё...

ВОПРОС . Какое оружие было на вооружение немецкой авточасти, в которой Вы добровольно служили?

ОТВЕТ . У нас на вооружении немецкой части были винтовки пулемёты, другого оружия у нас не было...".

"Бдительность у нас ещё не стала важнейшим законом всей нашей работы, ещё не стала повседневным правилом поведения каждого работника, каждого коммуниста как на службе, так и в быту. До сего времени на наши заводы и предприятия, в советский аппарат и в другие учреждения берут непроверенных людей и этим вредят нашему государству...".

С одной стороны, несправедливость такого положения дел была очевидна - человек вроде бы формально не осужден и потому никто не должен ему мешать нормально трудиться и жить. Но с другой стороны, надо понять и жестокую логику того времени.

Страна, едва закончив одну войну, тут же окунулась в новое противостояние, теперь уже на фронтах холодной войны. А это противостояние в любой момент могло обернуться настоящими боевыми действиями. В таких условиях любой бывший пособник нацистов автоматически рассматривался как потенциальный представитель "пятой колонны".

И действительно, кто мог дать гарантию, что человек, давший слабину в Великую Отечественную, не может аналогично поступить уже в новой войне? А что будет, если при этом он будет занимать важный и ответственный пост в нашем государстве?

Да, ситуация сложилась очень спорная и неоднозначная, её можно критиковать и осуждать. Но всё же, повторяю, своя логика здесь есть, и её просто обязан учитывать любой исследователь прошлого. Иначе мы никогда не поймём ход нашей и без того непростой отечественной истории...

Что же касается военных - власовцев и "хиви", то их обычно судили по части первой 58-ой статьи тогдашнего Уголовного Кодекса - государственное преступление, совершённое советскими военнослужащими. Ведь согласитесь, что осужденные не просто согласились сотрудничать с врагом, выйдя из лагеря военнопленных, но ещё и одели чужую форму, получили в свои руки оружие и дали клятву на верность нацистской Германии. А это, как ни крути, есть прямое нарушение советской воинской присяги!

Впрочем, сроки по тем временам власовцам обычно давали небольшие - от пяти до шести лет. Да и то, в большинстве случаев их отправляли вовсе не за колючую проволоку в ГУЛАГ, а на всевозможные народные стройки, включая сюда и восстановление разрушенного войной хозяйства. Жили они в спецпоселениях, где нередко пользовались полной свободой передвижения.

Вот характерное свидетельство живущего в Карелии писателя и краеведа Е.Г. Нилова:
"Власовцев привезли в наш район вместе с военнопленными немцами и разместили их в тех же лагерных пунктах. Странной был у них статус - и не военнопленные, и не заключённые. Но какая-то вина за ними числилась. В частности, в документе одного такого жителя значилось: "Направлен на спецпоселение сроком на 6 лет за службу в немецкой армии с 1943 по 1944 год рядовым". Но жили они в своих бараках, за пределами лагерных зон, ходили свободно, без конвоя".
Примерно такую же картину довелось наблюдать и советскому журналисту Юрию Сорокину, который ребёнком в 1946 приехал в Кузбасс, куда его мать завербовалась на работы в шахты. Здесь же работали и те, кто был признан изменником Родины:

"Жили власовцы по тем временам с излишеством, по два-три человека в комнате 12-15 кв. метров. После нашего приезда их уплотнили - один барак отдали нам. Жизни предателей абсолютно ничем не отличалась от нашей жизни. Работали они, как и все, в зависимости от состояния своего здоровья, кто под землёй, кто на поверхности. Продуктовые карточки у нас были одинаковые, зарплата - по труду, нормы выработки и расценки были едины для всех работающих. Власовцы свободно передвигались по городу, при желании могли съездить в соседний город, сходить в тайгу или за город отдохнуть. Единственное, что их отличало от других - они были обязаны сначала раз в неделю, потом - раз в месяц отмечаться в комендатуре. Через некоторое время и это отменили. Власовцы могли обзаводиться семьями. Холостякам разрешали вступать в брак, а женившимся - вызывать семьи к себе. Помню, как в наших бараках стало тесно, и во дворах зазвенели детские голоса с говором ставропольских, краснодарских, донских жителей. Да и не только их...".

А спустя ещё три года, в 1955-ом, вышел Указ Президиума Верховного Совета Союза ССР, даровавший полную амнистию всем пассивным пособникам, в том числе и тем, кто после войны не пожелал возвращаться домой и остался жить за границей.

Эти люди были полностью реабилитированы, им полностью возвратили все гражданские права советских граждан...

Пощады не будет

• руководящий и командный состав органов полиции, "народной стражи", "народной милиции", "русской освободительной армии", национальных легионов и других подробных организаций;


• рядовые полицейские и рядовые участники перечисленных организаций, принимавшие участие в карательных экспедициях или проявившие активность при исполнении обязанностей;


• бывшие военнослужащие Красной Армии, добровольно перешедшие на сторону противника;


• бургомистры, крупные фашистские чиновники, сотрудники гестапо и других карательных и разведывательных органов;


• сельские старосты, являвшиеся активными пособниками оккупантов.

О том, как это делалось, спустя много лет поведал бывший офицер власовской армии Леонид Самутин, оставивший после себя интересные и весьма поучительные воспоминания.

Сам он, будучи лейтенантом Красной Армии, в начале войны попал в плен, после чего добровольно пошёл на службу к немцам. Во власовской РОА дослужился до чина поручика, занимался вопросами пропаганды. Конец войны застал его в Дании, откуда пришлось бежать в Швецию. В 1946 году шведские власти передали Самутина англичанам, а те, в составе группе таких же изменников, - уже советской стороне, в особый отдел 5-ой ударной армии, стоявшей на севере Германии.

Вот что вспоминает Самутин:

"Мы все ждали "пыточного следствия", не сомневались, что нас будут избивать не только следователи, но и специально обученные и натренированные дюжие молодцы с засученными рукавами. Но опять "не угадали": не было ни пыток, ни дюжих молодцев с волосатыми руками. Из пятерых моих товарищей ни один не возвращался из кабинета следователя избитыми и растерзанными, никого ни разу не втащили в камеру надзиратели в бессознательном состоянии, как ожидали мы, начитавшись за эти годы на страницах немецких пропагандистских материалов рассказов о следствии в советских тюрьмах".

"Он повёл своё следствие в формах, вполне приемлемых. Я стал давать свои показания... Галицкий умело поворачивал мои признания в сторону, нужную ему и отягчавшую моё положение. Но делал он это в форме, которая тем не менее не вызывала у меня чувство ущемлённой справедливости, так как всё-таки ведь я был действительно преступник, что уж там говорить. Но беседовал капитан со мной на человеческом языке, стараясь добираться только до фактической сути событий, не пытался давать фактам и действиям собственной эмоциональной оценки. Иногда, желая, очевидно, дать мне, да и себе возможность отдохнуть, Галицкий заводил и разговоры общего характера. Во время одного я спросил, почему не слышу от него никаких ругательных и оскорбительных оценок моего поведения во время войны, моей измены и службы у немцев. Он ответил:

Это не входит в круг моих обязанностей. Моё дело - добыть от вас сведения фактического характера, максимально точные и подтверждённые. А как я сам отношусь ко всему вашему поведению - это моё личное дело, к следствию не касающееся. Конечно, вы понимаете, одобрять ваше поведение и восхищаться им у меня оснований нет, но, повторяю, это к следствию не относится".

"- Считайте, что вам повезло, Самутин. Вы получили 10 лет, отсидите их и ещё вернётесь к нормальной гражданской жизни. Если захотите, конечно. Попали бы вы к нам в прошлом, 45-ом году, мы бы вас расстреляли.

Часто потом приходили на память те слова. Ведь вернулся я к нормальной гражданской жизни...".

Этих преступников государство настойчиво искало и судило и пять, и десять, и двадцать, и тридцать лет после войны. Государство исходило из того, что такого рода изменники должны в полной мере ответить за свои тяжкие преступления. Кроме того, неразоблачённые активные пособники являлись потенциальным кадровым резервом для деятельности иностранных разведок, ставших своеобразными преемниками абвера на поле тайной войны против Советского Союза. Словом, какого-либо срока давности для государственных преступников в Советском Союзе не существовало...

Надо сказать, что преступники прекрасно осознавали нависшую над ними угрозу и делали всё, чтобы избежать заслуженного наказания. Одни скрылись за границей, где выдавали себя за "идейных противников" Советской власти и даже за жертв "сталинских политических репрессий". Другие тщательно прятались в нашей стране, годами проживая под выдуманной биографией и даже по чужим документам.

А получить такие бумаги порой было не так уж и сложно. Дело в том, что во время войны и в первые годы после неё по Европе и в по нашей стране перемещались огромные, миллионные массы людей, очень часто без каких-либо документов вообще. И в каком-нибудь лагере для перемещённых лиц или в военном госпитале достаточно было назвать любое имя и фамилию, чтобы получить временную справку, удостоверяющую личность. А потом на основании этой справки - уже гражданский паспорт и прочие постоянные документы. Этим и пользовались государственные преступники, чтобы замести свои следы.

К примеру, таким вот образом долго удавалось уйти от правосудия изменнику Родины Борису Николаевичу Ильинскому, уроженцу Канавинского района города Горького. Этот бывший офицер разведки штаба нашего Черноморского флота в июле 1942 года под Севастополем попал в плен. На первых же допросах у немцев дал своё согласие работать на врага, сообщив сотрудникам абвера немало ценной информации. В том числе и о том, что советской стороне известно обо всех шифрах и кодах, которыми пользуются немецкие союзники - румыны. В итоге румыны срочно сменили свою систему связи, и нашим стало очень сложно отслеживать передвижение вражеских войск на южных участках советско-германского фронта.

Таким образом, насмарку пошло многолетняя работа советской разведки по выявлению румынских шифровальных кодов. Понятно, что тем самым ущерб нашей обороноспособности был нанесён огромный!

В дальнейшем Ильинский стал сотрудником морского отдела Абвера, лично готовил и инструктировал вражеских диверсантов, действовавших в Крыму и на Кавказе... В конце войны ему удалось переделать свои документы на имя "рядового красноармейца Лазарева", якобы всю войну проведшего в лагерях для военнопленных. С этими документами он в 1945 году был "освобождён" из лагеря и призван в Красную Армию. Потом демобилизовался, и уехал на родину, в Горьковскую область. Здесь Ильинский получил на своё новое имя военный билет, где было указано, что весь период войны он якобы прослужил в полевой авиаремонтной мастерской в 5-ой Воздушной армии, и паспорт.

Поймали его только в 1952 году, когда "Лазарев" решил рискнуть и навестить свою мать и сестру, проживавших в Туле. Там его уже давно поджидали местные чекисты, которые вели постоянное наблюдение за квартирой родственников предателя...

Настоящую драматическую эпопею пережил и розыск карателей, которые в марте 1943 года сожгли белорусскую деревню Хатынь. Как было установлено, деревня в ходе одной из "антипартизанских акций" была уничтожена изменниками из 118-го "украинского" полицейского батальона. В 1944 году батальон влился в состав 30-ой дивизии СС, которую немцы перебросили во Францию. Там, почувствовав близкий конец войны, каратели бежали к французским партизанам и даже... успели поучаствовать в некоторых боевых операциях против немецких оккупантов!

Это дало им право получить статус "участников" французского движения Сопротивления, что само по себе даровало карателям возможность после возвращения на родину успешно пройти послевоенную фильтрационную проверку. И только в 50-ые годы, когда органами госбезопасности были тщательно изучены архивы спецслужб разгромленной нацистской Германии, удалось установить факт существования 118-го батальона. А потом начался активный розыск карателей: их искали и находили даже в самых отдалённых уголках страны.

Первые судебные процессы над полицаями-убийцами прошли в 1961-62 годы. А последний - в 1986 году, когда на скамье подсудимых оказался бывший начальник штаба 118-го батальона Григорий Васюра, успевший за 40 послевоенных лет получить статус участника Великой Отечественной войны и звание "почётного курсанта" Киевского высшего военного училища связи, где будущий начштаба карательного батальона учился в 30-ые годы. А заодно он сделал неплохую служебную карьеру, став председателем самого передового совхоза Киевской области! Говорят, что для партийного руководства Украины разоблачение и арест Васюры стало настоящим шоком...

Не менее драматичная эпопея выпала на всесоюзный розыск изменников из так называемой "Кавказской роты" СД, оставившей во время войны кровавый след на большой территории - от Кубани до Польши.

Из обвинительного заключения по делу изменников Родины (Краснодар, 1964 год):

"Зондеркоманда СС 10а, будучи созданной гитлеровским командованием ещё на территории Германии, в 1942 году была переброшена в Крым, где приняла активное участие в борьбе с крымскими патриотами, производя среди жителей Крыма массовые экзекуции. Через несколько дней команда перебазировалась в Мариуполь, затем на территорию Ростовской области, а позднее в город Ростов-на-Дону...

Совершая повальные обыски и аресты советских людей, палачи команды применяли к своим жертвам неслыханные жестокости, изощряясь в методах пыток и истязаний ни в чем не повинных советских граждан...

Истребление мирного населения... производилось с помощью автомашины, именуемой душегубкой и путём массовых расстрелов. За время нахождения команды в Ростове карателями умерщвлено, расстреляно и заживо закопано несколько тысяч советских граждан, в числе которых были женщины, старики и дети.

С оккупацией гитлеровскими войсками города Краснодара зондеркоманда в начале августа 1942 года из Ростова переехала в Краснодар. С прибытием команды в Краснодар в городе начались аресты, обыски и массовое истребление населения...

В городе Краснодаре был создан ряд карательных групп зондеркоманды: в Новороссийске, Анапе, Ейске и других городах края.

В начале 1943 года зондеркоманда СС 10а в связи с отступлением гитлеровских войск из Краснодарского края перебралась снова в Крым, а затем через несколько дней прибыла в Белоруссию и разместилась в городе Мозыре.

Прибыв в Белоруссию, обвиняемые совместно с другими эсэсовцами команды, которая к этому времени была переименована в "Кавказскую роту" СД, приняли активное участие в борьбе с белорусскими партизанами и другими патриотами Белоруссии. Только в одной деревне Жуки Мозырского района карателями... было истреблено более 700 советских граждан.

В конце лета 1943 года "Кавказская рота" прибыла в Польшу, разместилась в городе Люблине и была предана Люблинскому СД. В Польше так же, как и на территории СССР, каратели принимали активное участие в борьбе с польскими патриотами и в расстрелах мирного населения.

Весь путь зондеркоманды СС 10а, а позднее "Кавказской роты, обагрён человеческой кровью, омыт слезами женщин и детей, сопровождался криками истязаемых и плачем маленьких детей, просящих карателей не убивать их...".

"Дело было очень сложное. Жители тех районов, где орудовали каратели, как правило, принимали их за немцев: они были в эсэсовской форме. После войны те из них, кто по каким-то причинам вернулся в СССР, скрывались под чужими именами в самых разных частях нашей Родины. Например, в Сибири. Сложно обстояло дело и с другими. Мало найти преступника. Необходимо доказать его вину. А свидетелей приходилось разыскивать лишь по их именам. Пришлось допросить сотни людей. Вместе с ними выезжать на места содеянных преступлений.

Мой подследственный, оказавшись в 1945 году в СССР, жил далеко от дома, не поддерживал никакой связи с семьёй - женой и сыном. Когда его арестовали, он утверждал, что в роте нёс лишь сторожевую охрану. После предъявленных обвинений на основе трофейных документов о деятельности "Кавказской роты" он вынужден был во многом признаться. Особенно этот предатель зверствовал на Северном Кавказе. В Армавире он как старший группы вместе с подчинёнными уничтожил много советских людей. Лично загонял их в душегубки, расстреливал. С такой же активностью действовал он и в Белоруссии...".

... Как правило, на каждого государственного преступника заводилось розыскное дело, по стране рассылались специальные ориентировки, где указывались данные о совершённых им преступлениях и характерные личные приметы. Методы в розыске применялись самые разнообразные, они и сегодня во многом находятся на оперативном вооружении правоохранительных структур при поиске преступных элементов. В данном случае чекисты особое внимание уделяли лицам, которые во время войны проживали в западных районах страны, находившихся под немецкой оккупацией, и при этом вели уединённый образ жизни, не поддерживая внешних родственных связей. Также подозрение вызвали лица, у кого в военном прошлом обнаруживалась путаница с документами или с биографическими данными, кто в общении с людьми по непонятным причинам вообще старался уходить от темы войны. А порой вполне обоснованные подозрения всплывали в самых неожиданных и непредсказуемых жизненных ситуациях, причём в отношении людей, имевших на первый взгляд просто безупречную биографию...

Словом, существовало множество примет и признаков толкавших госбезопасность к внимательному изучению того или иного человека.

Вадим Андрюхин

Фриц Шмедес и командир 72-го полка СС Эрих Бухман пережили войну и позже жили в Западной Германии. Другой командир полка, Эвальд Элерс, не дожил до конца войны. По словам Карла Гербера, Элерс, отличавшийся невероятной жестокостью, был повешен своими же подчиненными 25 мая 1945 г., когда его группа находилась в Хальбском котле.
Гербер услышал рассказ о казни Элерса, когда вместе с другими эсэсовцами шел под конвоем в советский лагерь для военнопленных в Сагане.
Неизвестно, как завершил свой жизненный путь начальник оперативного отдела Курт Вайссе. Незадолго до окончания войны он переоделся в форму ефрейтора вермахта и смешался с солдатами. В итоге он оказался в британском плену, откуда 5 марта 1946 г. совершил удачный побег. После этого следы Вайссе теряются, его местонахождение так и не было установлено.

До сегодняшнего дня бытует мнение, что значительная часть 36-й дивизии СС была, говоря словами французского исследователя Ж. Бернажа, "зверски уничтожена советскими войсками". Безусловно, имели место факты расстрела эсэсовцев советскими солдатами, но далеко не все из них были казнены.
По данным французского специалиста К. Инграо, 634 человека, ранее служивших у Дирлевангера, сумели пережить советские лагеря для военнопленных и в разное время вернуться на родину.
Однако, ведя речь о подчиненных Дирлевангера, оказавшихся в советском плену, не следует забывать, что больше половины из тех 634 человек, которым удалось вернуться домой, были членами Коммунистической партии Германии и Социал-Демократической партии Германии, попавшими в штурмовую бригаду СС в ноябре 1944 г.

Фриц Шмедес.

Их судьба была тяжелой. 480 человек, перебежавшие на сторону Красной армии, так и не были освобождены. Их разместили в лагере для пленных № 176 в Фокшанах (Румыния).
Затем их отправили на территорию Советского Союза - в лагеря № 280/2, № 280/3, № 280/7, № 280/18 под Сталино (сегодня - Донецк), где они, распределенные на группы, занимались добычей каменного угля в Макеевке, Горловке, Краматорске, Ворошиловске, Свердловске и Кадиевке.
Разумеется некоторые из них скончались от различных болезней. Процесс возвращения домой начался только в 1946 г. и продолжался до середины 1950-х гг.

Определенная часть штрафников (группы по 10-20 человек) оказалась в лагерях Молотова (Пермь), Свердловска (Екатеринбург), Рязани, Тулы и Красногорска.
Еще 125 человек, в основном коммунистов, работало в лагере Бокситогорска под Тихвином (200 км восточнее Ленинграда). Органы МТБ проверяли каждого коммуниста, кто-то выходил на свободу раньше, кто-то позже.
Около 20 бывших членов формирования Дирлевангера в последующем участвовали в создании Министерства государственной безопасности ГДР ("Штази").
А некоторым, как бывшему осужденному штрафного лагеря СС в Дубло-вице, Альфреду Нойману, удалось сделать политическую карьеру. Он был членом политбюро Социалистической единой партии Германии, несколько лет возглавлял министерство материально-технического снабжения, а также был заместителем председателя совета министров.
Впоследствии Нойман рассказал, что штрафники-коммунисты были под особым надзором, у них до определенного момента не было статуса военнопленных, так как некоторое время они считались лицами, причастными к карательным акциям.

Судьба осужденных членов СС, вермахта, уголовников и гомосексуалистов, попавших в плен к Красной армии, была во многом схожа с судьбами коммунистов-штрафников, но прежде чем их смогли воспринимать как военнопленных, с ними работали компетентные органы, стремившиеся разыскать среди них военных преступников.
Некоторые из тех, кому посчастливилось выжить, после возвращения в Западную Германию были вновь взяты под стражу, в том числе 11 уголовников, не отсидевших свой срок до конца.

Что касается предателей из СССР, служившими в специальном батальоне СС, то для их розыска в 1947 г. была создана следственная группа, которую возглавил следователь по особо важным делам МТБ, майор Сергей Панин.
Следственная группа работала 14 лет. Результатом ее работы стало 72 тома уголовного дела. КГБ при Совете министров Белорусской ССР 13 декабря 1960 г. было возбуждено уголовное дело по фактам злодеяний, совершенных карателями особого батальона СС под командованием Дирлевангера на временно оккупированной территории Белоруссии.
По данному делу в декабре 1960 г. - мае 1961 г. за убийства и истязания советских граждан сотрудники КГБ арестовали и привлекли к ответственности бывших эсэсовцев А. С. Стопченко, И. С. Пугачева, В. А. Ялынского, Ф. Ф. Грабаровского, И. Е. Тупигу, Г. А. Кириенко, В. Р. Зайвыя, А. Е. Радковского, М. В. Майданова, Л. А. Сахно, П. А. Уманца, М. А. Мироненкова и С. А. Шинкевича.
13 октября 1961 г. в Минске начался суд над коллаборационистами. Всех их приговорили к смертной казни.

Конечно, это были далеко не все коллаборационисты, служившие у Дирлевангера в 1942-1943 гг. Но жизнь некоторых закончилась еще до того, как состоялся упомянутый процесс в Минске.
Например, И. Д. Мельниченко, командовавший подразделением, после того как воевал в партизанской бригаде им. Чкалова, в конце лета 1944 г. дезертировал.
До февраля 1945 г. Мельниченко скрывался в Мурманской области, а затем вернулся на Украину, где промышлял воровством. От его руки погиб уполномоченный Рокитнянского РО НКВД Ронжин.
11 июля 1945 г. Мельниченко явился с повинной к начальнику Узинского РО НКВД. В августе 1945 г. его отправили в Черниговскую область, в места, где он совершал преступления.
Во время перевозки по железной дороге Мельниченко совершил побег. 26 февраля 1946 г. он был блокирован сотрудниками опергруппы Носовского РО НКВД и застрелен при задержании.

В 1960 г. КГБ вызвало на допрос в качестве свидетеля Петра Гавриленко. Сотрудники госбезопасности тогда еще не знали, что он был командиром пулеметного отделения, проводившего расстрел населения в деревне Лесины в мае 1943 г.
Гавриленко совершил самоубийство - выбросился из окна третьего этажа гостиницы в Минске, в результате глубокого душевного потрясения, произошедшего после того, как он вместе с чекистами побывал на месте бывшей деревни.

Поиск бывших подчиненных Дирлевангера продолжался и дальше. Советскому правосудию также хотелось увидеть на скамье подсудимых и немецких штрафников.
Еще в 1946 г. глава белорусской делегации на 1-й сессии Генеральной ассамблеи ООН передал список 1200 преступников и их сообщников, в том числе и членов особого батальона СС, и потребовал их выдачи для наказания в соответствии с советскими законами.
Но западные державы никого не выдали. В дальнейшем советские органы госбезопасности установили, что активное участие в уничтожении населения Белоруссии принимали Генрих Файертаг, Барчке, Толь, Курт Вайссе, Иоган Циммерман, Якоб Тэд, Отто Лаудбах, Вилли Цинкад, Рене Ферде-рер, Альфред Цингебель, Герберт Диц, Земке и Вайнхефер.
Перечисленные лица, согласно советским документам, ушли на Запад и не понесли наказания.

В ФРГ прошло несколько судебных процессов, на которых рассматривались преступления батальона Дирлевангера. Один из первых таких процессов, организованный Центральным управлением юстиции города Людвигсбурга и прокуратурой Ганновера, состоялся в 1960 г., и на нем, среди прочего, выяснялась роль штрафников в сожжении белорусской деревни Хатынь.
Недостаточная документальная база не позволила привлечь виновных к ответственности. Впрочем, и позднее, в 1970-е гг., судебные органы недалеко продвинулись в установлении истины.
Прокуратура Ганновера, занимавшаяся хатынским вопросом, даже сомневалась, могла ли речь идти об убийстве населения. В сентябре 1975 г. дело было передано в прокуратуру города Итцехо (земля Шлезвиг-Гольштейн). Но поиски виновников трагедии оказались малоуспешными. Не помогли этому и показания советских свидетелей. В итоге в конце 1975 г. дело закрыли.

Так же безрезультатно завершились пять процессов против Гейнца Рейнефарта, командира оперативной группы СС и полиции в польской столице.
Прокуратура Фленсбурга пыталась выяснить подробности расстрелов гражданских лиц во время подавлении Варшавского восстания в августе - сентябре 1944 г.
Рейнефарт, ставший к тому моменту депутатом ландтага Шлезвиг-Гольштейна от Единой партии Германии, отрицал участие СС в преступлениях.
Известны его слова, сказанные перед прокурором, когда вопрос коснулся деятельности полка Дирлевангера на Вольской улице:
"Тот, кто утром 5 августа 1944 г. выступил с 356 солдатами, к вечеру 7 августа 1944 г. располагал силами около 40 человек, которые боролись за свою жизнь.
Боевая группа Штайнгауэра, которая существовала до 7 августа 1944 года, едва могла совершать такие расстрелы. Бои, которые она вела на улицах, были ожесточенными, и привели к большим потерям.
То же самое касается и боевой группы Майера. Эта группа также была скована боевыми действиями, поэтому сложно представить, чтобы она занималась противоречащими международному праву расстрелами".

Ввиду того, что открылись новые материалы, опубликованные в монографии историка из Люнебурга, доктора Ганса фон Краннхальса, фленсбургская прокуратура прекратила расследование.
Тем не менее, несмотря на новые документы и усилия прокурора Бирмана, возобновившего по этому делу дознание, Рейнефарт так и не был привлечен к ответственности.
Бывший командир оперативной группы тихо скончался в своем доме в Вестланде 7 мая 1979 г. Спустя почти 30 лет, в 2008 г., журналисты из "Шпигеля", подготовившие статью о преступлениях особого полка СС в Варшаве, были вынуждены констатировать факт: "В Германии до сих пор никто из командиров этой части не заплатил за свои преступления - ни офицеры, ни солдаты, ни те, кто был с ними заодно".

В 2008 г. журналисты также узнали, что собранные материалы по формированию Дирлевангера, как сообщил в интервью заместитель руководителя людвигсбургского Центра по расследованию преступлений национал-социалистов прокурор Иоахим Ридль, либо никогда не передавались в прокуратуру, либо не изучались, хотя с 1988 г., когда в ООН подали новый список лиц, объявленных в международный розыск, в Центре накопилось немало информации.
Как теперь известно, администрация Людвигсбурга передала материалы в суд земли Баден-Вюртемберг, где сформировали следственную группу.
В результате работы удалось разыскать трех человек, служивших в полку в период подавления Варшавского восстания. 17 апреля 2009 г. прокурор ГРК Богу слав Червинский сказал, что польская сторона запросила помощи у германских коллег в привлечении этих трех личностей к ответу, так как в Польше нет срока давности для совершенных преступлений. Но ни одному из трех бывших штрафников немецкие судебные органы не предъявляли обвинений.

Настоящие участники преступлений остаются на свободе и спокойно доживают свой век. Это, в частности, относится к анонимному ветерану СС, которого успел проинтервьюировать историк Рольф Михаэлис.
Проведя не более двух лет в лагере для военнопленных Нюрнберг-Лангвассер, аноним вышел на свободу и устроился на раБоту в Регенсбурге.
В 1952 г. он стал водителем школьного автобуса, а затем - экскурсионного автобуса, и регулярно бывал в Австрии, Италии и Швейцарии. На пенсию аноним вышел в 1985 г. Скончался бывший браконьер в 2007 г.
За 60 послевоенных лет его не привлекали к ответственности ни разу, хотя из его воспоминаний следует, что он принимал участие во многих карательных акциях на территории Польши и Белоруссии и убил немало людей.

За годы своего существования штрафники СС, по подсчетам авторов, уничтожили около 60 тыс. человек. Эта цифра, подчеркнем, не может считаться окончательной, так как исследованы еще не все документы по данному вопросу.
История формирования Дирлевангера, как в зеркале, отразила в себе самые неприглядные и чудовищные картины Второй мировой войны. Это пример, кем могут стать люди, охваченные ненавистью и вступившие на путь тотальной жестокости, люди, потерявшие совесть, не желающие думать и нести какую-либо ответственность.

Еще о банде. Каратели и извращенцы. 1942 - 1985 г.:

Kalistros Thielecke (матереубийца), он убил свою мать нанеся 17 ножевых ранений и попал в в тюрьму а потом в зондеркоманду СС "Дирлевангер".

Карл Иохгайм-член организации "Черный фронт",был арестован в начале 30-х годов и 11 лет провел в тюрьмах и концлагерях Германии.Был амнистирован осенью 1944 г. и в числе амнистированных политических заключенных был направлен в находящуюся на тот момент в Словакии бригаду Дирлевангера. Войну пережил.

Документы 2-х украинцев-полтавчанина Петра Лаврика и харьковчанина Николая Новосилецкого,служивших у Дирлевангера.

Дневник Ивана Мельниченко,заместителя командира украинской роты Дирлевангера.На этой странице дневника речь идет об антипартизанской операции "Франц",на которой Мельниченко командовал ротой.

"Декабря 25.42г. выехал с г.Могилева,в м.Березино.Новый год встречал хорошо,пил.После Нового года под дер.Тереболье был бой,с моей роты,которой командовал, убит Швец и ранен Ратковский.
Это был бой самый тяжелый,с батальона 20 человек ранено.Мы отошли.После 3 дней ст.Березино выехали в Червенский р-он,прочистили леса до Осипович,в Осиповичах погрузилась вся команда и выехали....."

Ростислав Муравьев,служил штурмфюрером в украинской роте.Войну пережил,жил в Киеве и работал преподавателем в строительном техникуме. Арестован и приговорен к ВМН в 1970 г.

Письмо дирлевангеровца из Словакии.
FPN 01499D
Словакия, 4 декабря 1944

Уважаемый Герман,

Я только что вернулся с операции и нашел твое письмо от 16 ноября. Да, мы все должны страдать в этой войне; мои глубочайшие соболезнования Вам о смерти вашей жены. Мы просто должны продолжать жить до лучших времен.
Новостям из Бамберга всегда рад. Последнее новость у нас: наш Дирлевангер награжден Рыцарским крестом в октябре не было никаких торжеств, операции слишком трудные, и нет на это времени.
Словаки в настоящее время открыто в союзе с русскими и в каждой грязной деревне есть гнездо партизан.Леса и горы в Татрах сделали партизан для нас смертельной опасностью.
Мы проводим работу с каждым вновь прибывшим заключённым. Сейчас я нахожусь в деревне недалеко от Ipoliság. Русские очень близко. Подкрепления,которые мы получили,никуда не годятся, и было бы лучше, если бы они остались в концентрационных лагерях.
Вчера двенадцать из них перешли на сторону русских, все это были старые коммунисты, было бы лучше, если бы все они были повешены на виселице. Но есть здесь и тем не менее настоящие герои.
Ну вражеская артиллерия снова открывает огонь, и я должен возвращаться. Сердечный привет от вашего зятя.
Франц.

Материал из архива журнала Uleyrus. Цены, нормы и модели техники меняются: перед покупкой и работами сверяйтесь с инструкцией производителя и официальными источниками. Нашли ошибку - напишите на admin@uleyrus.cc.