Путь к свободе: история освобождения христиан из иранской тюрьмы

Впервые публикуемые документы из Архива внешней политики МИД России относятся к одной из малоизвестных страниц истории Великой Отечественной войны. Из документов следует, что 27 апреля 1945 года в ходе Берлинской операции силами 70-й армии 2-го Белорусского фронта под командованием маршала К.К.Рокоссовского был взят город Пренцлау. В этот же день из фашистского плена были освобождены узники находившегося недалеко от города концентрационного лагеря, среди которых были 2311 офицеров бельгийской армии, из них - 33 генерала.

Среди освобожденных были начальник Генерального штаба бельгийской армии генерал-лейтенант Франц Филе Оскар Минкельс, его помощники - генералы Оливье Деруссо и Густав Жорж Фелипс Фромонк; командующий воздушными силами бельгийской армии генерал-лейтенант Эмиль Франц Ламберт дю Биевер, главный интендант бельгийской армии генерал-лейтенант Эмиль Ганос, командующий артиллерией генерал-лейтенант Эмиль Ренард, командир 1-го гвардейского корпуса генерал-лейтенант Алексис Ван дер Веккен, командиры корпусов генерал-лейтенанты Иосиф Губерт де Краге, Виктор Кирил Мишем, Морис Кеартс; командиры дивизий генералы Морис Спинстте, Вальтер Коппенс, Ришард Иосиф Морис Ван Дерхов Штад-Стайт, Константин Морис Альберт Алемар де Вульф, Андрен Юлий Павел Лессафр, Павел Массарет Виктор Филипп Жозеф Декампе, Инан Леберт, Жорж Лиенар, Фернанд Бробант; начальники родов войск и служб генералы Эрнест Иоган ле Ремт Энссенс, Эрнест Виккер, Андриер Леон Фрерис, Флорент Франц Maрия Ван Роллегген, Жюль Шарль Жан Едвард Ренард, Едвен Глери, Рене Дюба, Роберт Поль Ленгар, Роберт Жан Перет, Поль Герно, Рено Легрос и Рене Дегент.

В плену бельгийские генералы находились к тому времени уже почти пять лет, поскольку нейтральная Бельгия стала одной из первых жертв фашизма во Второй мировой войне. Как известно, 10 мая 1940 года в соответствии с планом "Гельб", главной целью которого был разгром Франции и поражение войск Великобритании на континенте, гитлеровские войска вторглись на бельгийскую территорию. Армия Бельгии оказала отчаянное, но недолгое сопротивление - на ее вооружении помимо пехотных дивизий находилось всего 100 устаревших танков и 250 самолетов. Шансов не было. 26 мая войска немецкого генерала Бока прорвали оборону бельгийской армии. У бельгийцев не оказалось резервов, чтобы ликвидировать этот прорыв. После удара немцев безнадежность положения стала фактом. Большая часть Бельгии была уже захвачена, а бельгийская армия оказалась прижатой к морю на узком клочке территории, где к тому же скопилось огромное число беженцев. Вечером 26 мая король решил просить о перемирии, и на следующее утро был отдан приказ о прекращении огня. В 4 часа утра 28 мая 1940 года Бельгия капитулировала.

Международный военный трибунал над нацистскими преступниками, заседавший в Нюрнберге, в этой связи отметил в приговоре: "10 мая 1940 г. германские войска оккупировали Нидерланды, Бельгию и Люксембург. <...>

Вторжение в Бельгию, Голландию и Люксембург было ничем не оправданным актом. Оно было проведено в соответствии с долго подготовлявшейся и заранее обдуманной политикой и, несомненно, являлось актом агрессивной войны. Решение о вторжении было принято лишь исходя из соображений дальнейшего развития агрессивной политики Германии".

Так или иначе, в 1940 году многие бельгийские военные попали в плен, более 6 тыс. бельгийцев пали на поле брани, 20 тыс. бельгийских военнослужащих было ранено и покалечено. Но с окончанием военных действий Бельгия не стала покорной. Сопротивление немецким войскам на бельгийской земле было достаточно активным. И радость от освобождения из плена Красной армией у бельгийских офицеров и генералов была искренняя.

Начальник Генерального штаба бельгийской армии Ф.Ф.О.Минкельс и командир 5-го армейского корпуса Э.Ван дер Берген 29 апреля 1945 года направили маршалу К.К.Рокоссовскому письмо с "выражением самой глубокой благодарности" за освобождение бельгийских военнопленных. В письме, в частности, говорилось: "После пятилетнего пребывания в заключении мы, офицеры бельгийской армии, военнопленные из лагеря Пренцлау, с глубоким волнением и бесконечной благодарностью встретили на рассвете 27 апреля первых солдат русской армии, которые проникли в лагерь после того, как они в дополнение ко всем своим блестящим победам овладели городом Пренцлау. Для нас это означало освобождение. С этого момента, господин Маршал, мы не переставали быть предметом внимания и симпатии всех воинских начальников, которые, совершая свой победоносный марш, встречались с нами. В течение нескольких часов мы убедились, с каким большим вниманием относитесь к нам лично Вы и Ваш Верховный Главнокомандующий, несмотря на большую загруженность; мы глубоко чувствуем Вашу заботу о судьбе 33 бельгийских генералов, освобожденных Вашими войсками. От имени всех моих коллег я прошу принять выражение нашей самой глубокой благодарности".

Пребывание в плену у врага для любого военного, а тем более офицера или генерала, драматично и связано с большими душевными переживаниями. В том же письме на имя маршала К.К.Рокоссовского бельгийские генералы отмечали: "Было бы излишним Вам говорить, господин Маршал, насколько тягостен плен для офицеров, которые, будучи глубоко преданными своей Родине и готовыми отдать за нее свою жизнь, обречены на бездеятельность, тогда как армии других государств продолжают борьбу. Но плен становится еще более невыносимым, когда руководство лагеря не признает прав для военнопленных, предусмотренных международными конвенциями".

Пребывание в плену в лагере Пренцлау запомнилось бельгийским генералам многочисленными актами жестокости и насилия, которые совершали нацисты. Помнили генералы о пленном офицере, который был убит за то, что пытался найти какие-то вещи, дабы не умереть от холода, и о другом офицере, который был выстрелом ранен в плечо без всякого повода, о том, как им пришлось уносить на руках офицера после того, как в него была выпущена целая очередь огня за то, что он не расслышал сигнала войти в помещение, помнили они и те случаи, когда офицерам наносились тяжелые ранения штыком за невыполнение приказания в установленный срок. У бельгийских офицеров отбирали личные вещи, всячески унижали, отбирали продовольствие... Все это рассказали генералы в письме русскому маршалу, назвав при этом поименно лагерных начальников-садистов, которые проявили себя особо жестоко по отношению к военнопленным.

Радость освобождения и благодарность освободителям была в тот момент выше праведного гнева - письмо К.К.Рокоссовскому заканчивалось такими словами: "Итак, с этого момента Вы узнаете, сколь глубока наша признательность по отношению к одному из самых знаменитых военачальников этой прекрасной армии, увидеть которую нам позволили события последних дней.

Мы счастливы, что имеем случай выразить Вам, господин Маршал, чувство нашего уважения и преданности.

Начальник Генерального штаба армии генерал-лейтенант Минкельс;

Командующий 5-м армейским корпусом генерал-лейтенант Ван дер Берген".

Через два дня после освобождения бельгийских военнопленных, 30 апреля заместитель уполномоченного СНК СССР по делам репатриации генерал-лейтенант К.Д.Голубев пригласил к себе посла Бельгии в Советском Союзе Э.Ле Ге и сообщил ему о решении советского правительства доставить генералов в Москву, а затем репатриировать через Одессу на родину. Увидев, что предложение разместить бельгийских военных в посольстве вызвало некоторую растерянность посла, К.Д.Голубев сообщил, что советское правительство готово взять на себя расходы по пребыванию генералов в Москве, оплатив их проживание в гостинице "Савой".

5 мая 1945 года (всего за три дня до победы стран антигитлеровской коалиции) 32 генерала (генерал-лейтенанта В.К.Мишема сразу после освобождения поместили в госпиталь 2-го Белорусского фронта) были доставлены на самолетах в Москву. На аэродроме они были встречены представителями уполномоченного СНК СССР по делам репатриации во главе с генерал-майором В.А.Ревякиным и бельгийским послом.

За время пребывания в столице СССР генералы совершили обзорную экскурсию по городу, посетили Большой театр, выставку трофейного оружия, московское метро.

7 мая К.Д.Голубева посетили бельгийский посол Э.Ле Ге и генерал- лейтенант Э.Ван дер Берген (во время пребывания в лагере старший среди военнопленных), которые от имени бельгийского правительства и освобожденных генералов выразили глубокую благодарность советскому правительству, Красной армии, маршалу К.К.Рокоссовскому и органам по репатриации за освобождение из плена и теплый прием в Москве. В ходе беседы Э.Ле Ге подчеркнул, что получил специальную телеграмму с выражением благодарности правительства его страны правительству СССР. 8 мая бельгийский посол посетил Народный комиссариат иностранных дел СССР и еще раз выразил благодарность правительства Бельгии.

После двухдневного пребывания в Москве и ознакомления с до-стопримечательностями столицы бельгийские генералы 7 мая были отправлены поездом в Одессу. А 12 мая высшие офицеры бельгийской армии (за исключением генерал-лейтенанта И.Губерта де Краге, оставленного на излечении в одесском госпитале) после пяти лет пребывания в фашистском плену отплыли на корабле на родину. В этот же день газета "Правда" опубликовала письмо начальника Генерального штаба бельгийской армии Ф.Ф.О.Минкельса и командира 5-го армейского корпуса Э.Ван дер Бергена маршалу К.К.Рокоссовскому и информационное сообщение об освобождении из плена и отправке на родину 33 бельгийских генералов.

Так закончился этот интересный эпизод, произошедший в 1945 году, в канун Победы над фашизмом. Наверное, тогда не такой уж значимый для большинства солдат и офицеров Красной армии, занятых в боях за освобождение Европы и взятие Берлина, но в чем-то очень важный и весомый для Европы и освобожденных народов.

А впрочем, не совсем закончился. Некоторое время спустя, 3 ноября 1945 года, библиотека бельгийских военнопленных, состоявшая из более чем 8300 томов на французском и английском языках, а также их личные вещи, оставленные в лагере Пренцлау, были переданы представителю бельгийской армии.

Власовское движение принципиально отличалось от других коллаборационистских формаций тем, что по духу и идеологии было совершенно противоположно и чужородно нацизму.

В этом материале, который я хотел бы представить вниманию читательской аудитории, будет рассказано о некоторых малоизвестных страницах истории Русской Освободительной Армии (ВС КОНР). А именно - об участии ее солдат и офицеров в освобождении нескольких тысяч военнопленных и узников концлагерей, многих из которых они спасли от смерти. Те эпизоды, о которых будет рассказано ниже, наглядно и убедительно свидетельствуют о том, что солдаты и офицеры РОА считали нацизм таким же своим врагом, как и большевизм, а их сотрудничество с немцами было во многом вынужденным и виделось им единственно возможным выходом в сложившейся для них трагической ситуации, единственной возможностью победить большевизм.

Но как только железная немецкая рука разжалась и власовцы обрели относительную свободу действий, почувствовав поле для маневра - они повели свою самостоятельную игру, в последний месяц войны противостоя не только большевикам, но и нацистам.

Это лишний раз подчеркивает тот факт, что Власовское движение принципиально отличалось от многих других коллаборационистских формаций тем, что по духу и идеологии было совершенно противоположно и чужородно нацизму. Его вполне уместно охарактеризовать как "латентную Третью силу". Благородство власовцев, проявленное ими во время спасения военнопленных и узников концлагерей в последние дни войны, является дополнительным подтверждением этого вывода.

Из мемуаров полковника ВС КОНР Андрея Георгиевича Нерянина (Алдана) "Армия обреченных" :

"7-го апреля была закончена выработка плана передислокации частей Мюнзингена и Хойберга в район г. Рид. Выступление было назначено в ночь на 13-ое апреля, но после перенесено, и движение началось из Хойберга 18-го, а из Мюнзингена - 17-го апреля. Марш частей совершался в ночное время, по 28-32 клм. в ночь. Из-за отсутствия обоза продовольствия при частях не было, и они должны были получать его из немецких складов по пути следования. Движение совершалось по трем маршрутам, с постепенным уклонением к юго-востоку, в обход с юга озер, расположенных юго-западнее Мюнхена (озеро Аммерзее, Штамбергезее) так, чтобы в случае необходимости резко повернуть на юг к Альпам.

Как уже сказано, формальным основанием похода ставилась задача выхода в район гор. Рид, куда подойдет с фронта и 1-ая дивизия. Негласным же мотивом похода была идея сбора всех частей в одно место (или, во всяком случае, быть ближе друг к другу, затем, порвав с немцами, повернуть на юг в горы, на соединение с казаками, вместе с ними занять все горные проходы и вступить в переговоры с англо-американским, точнее, с американским, командованием по вопросу дальнейшего использования частей РОА для борьбы против советских войск).

Намечалось, что, как только будут принято решение о повороте в Альпы, то сразу придется войти в столкновение с немецкими частями и, разоружая их, вооружить 2-ую дивизию, офицерскую школу и бригаду. У местного населения в это же время взять необходимое количество продовольствия и транспорта. Для подготовки казаков к такому принципиальному решению, к ним был послан ген. Жиленков с группой офицеров из так называемого Казачьего Управления, находящегося при главном Штабе РОА. Жиленков выехал к казакам 22-го апреля (когда части уже были на походе), но ему доехать до места не удалось.

О марше безоружных частей РОА, с женщинами и детьми, при явной недостаче питания, надо говорить отдельно. Из состава запасной бригады осталось на месте (в Мюнзингене) более 2000 человек, которые, благодаря общему истощению, не могли следовать походным порядком.

По пути следования везде был виден явный развал немецких частей. В любом лесу, в населенных пунктах части РОА подбирали брошенные немцами винтовки, автомашины, панцер-фаусты, патроны и т. д. В частях по-прежнему плохо обстояло дело с продовольствием и обмундированием. Складские чинуши никак не хотели выдавать продовольствие и обмундирование без "по-настоящему оформленной" накладной, хотя на другой или на третий день эти склады взрывались или сжигались.

В эти дни 1-ая дивизия, походным порядком, при явном или двусмысленном недружелюбии фронтовых немецких частей, особенно СС"овцев, медленно продвигалась на юго-запад, в направлении Праги. В одном месте части дивизии проходили расположение СС"овцев в боевом порядке, в готовности к немедленному действию. В другом месте произошла небольшая стычка частей дивизии с немцами. В то же время были случаи, когда немецкие солдаты говорили: "Русские, куда вы идете? Неужели вам хочется еще воевать? Вы только затягиваете неизбежный конец..."

В походе к частям РОА присоединялись военнопленные красноармейцы из различных рабочих команд и ОСТ"овские рабочие. Присоединялись они, главным образом, не потому, что разделяли идеи РОА, а только потому, чтобы "быть вместе со своими русскими". Там, где в лагерях военнопленных была еще немецкая охрана, части РОА разгоняли ее и освобождали пленных. Недалеко от Ландсберга (зап. Мюнхена) была освобождена большая группа заключенных, бывших военнопленных красноармейцев, которую немцы под сильным конвоем вели куда-то на восток. На ст. Каплиц (Чехия) были освобождены 800 человек кацетников (русские, поляки, французы, бельгийцы и др.), которые под сильной охраной следовали поездом по железной дороге. В районе Швайниц (Чехия) части 2-ой дивизии вели перестрелку с СС"овцами, в результате которой были убитые с обеих сторон. Части 2-ой дивизии взяли здесь много оружия. Наиболее красочным показателем отношения частей РОА к немцам являются боевые действия частей 1-ой дивизии в Праге, когда они пришли на помощь восставшим чехам."

Из мемуаров члена НТС Павла Васильевича Жадана " Русская Судьба"

"В марте 1945 года, когда немцы закрыли лагерь Санкт-Йоханн, я уехал в штаб Второй дивизии РОА к генералу Трухину. В то время прокурором при суде дивизии был Евгений Иванович Гаранин, человек большого личного обаяния, впоследствии - видный работник и член Совета НТС. Я был назначен защитником при суде.

В апреле 1945 года Вторая дивизия тронулась из района Хойберга у швейцарской границы, где она была расквартирована, в Чехию для соединения с Первой дивизией и другими частями Вооруженных сил КОНР (Комитета Освобождения Народов России). Дивизия шла часть пути походным порядком, ночами, часть - по железной дороге.

В первые дни мая дивизия перешла границу Чехии, двигаясь в направлении Ческе-Будейовице. В городке Ческы-Крумлов и соседних селах дивизия была расквартирована. Штаб разместился недалеко от железнодорожного вокзала. Евгений Иванович с женой и я занимали небольшой дом в селе в двух-трех километрах от вокзала. В этом же селе разместились В.И.Алексеев и другие члены Союза. Трухин передал командование дивизией генералу Меандрову, а сам поехал встречать Власова, который с Первой дивизией находился в районе Праги.

7 мая с севера пришел поезд с заключенными. Среди них были русские, которые, увидев власовских солдат, просили дать им что-нибудь поесть. Солдаты Второй дивизии, после непродолжительного объяснения с немецкой охраной, разоружили ее и выпустили всех кацетников из вагонов. Изголодавшиеся и неделю не мывшиеся люди разбрелись по ближайшим чешским селам. Чехи охотно кормили их и старались помочь, чем могли.

Много кацетников пришло в село, где жили Гаранины и я. Поблизости жили белградцы В.Бодиско и его жена. Как-то раз жена вдруг прибежала ко мне сообщить, что три кацетника, которые пришли к ним просить хлеба, знают меня. Я пошел к Бодиско. Во дворе стояли три оборванных человека с лицами, черными от паровозного дыма (их везли в открытых вагонах). Присмотревшись, я узнал в одном из них Алика Шермазанова. Догадался, что и второй тоже член Союза. Третьего не мог узнать. Он, чуть не со слезами на глазах крикнул: "Павел, а меня не узнаешь?" Это был Павлик Сенкевич. Мы расцеловались, несмотря на их протесты, что они слишком грязные.

Я повел их к себе. Попросил хозяйку-чешку приготовить хороший обед. При ее содействии Гаранин и я собрали белье для несчастных ребят, которые отказались входить в дом, так как на их одежде была уйма вшей, и терпеливо ждали во дворе, пока хозяйка грела воду для купания. Выкупавшись и переодевшись во все чистое, ребята сожгли свою кацетную одежду и с жадностью набросились на обед. Чтобы они не заболели, я убрал еду со стола, выдавая им каждые полчаса понемногу."

Отрывок из биографии командира 2-й дивизии ВС КОНР Григория Зверева

"18 апреля Зверев вместе с дивизией вошел в состав Южной группы ВС КОНР генерал-майора Трухина. 18-20 апреля находился с дивизией на марше в направлении на Меминген и ж\д станцию Бухлое. 25 апреля по ж\д проследовал на Линц, куда дивизия полностью прибыла 29 апреля. Затем двигался по маршруту Линц - Райнбах. На маршруте санкционировал разоружение своими подчиненными СС конвоя и освобождение транспорта советских военнопленных, которые были распущены. Для обеспечения соотечественников продовольствием и сухим пайком разрешил пользоваться складами Вермахта, которые по пути разбирались солдатами 2-й дивизии на фоне немецких бегущих частей."

Отрывок из биографии генерал-майора и начальника 1-й обьединенной Офицерской школы ВС КОНР Михаила Меандрова (из биографического справочника Кирилла Александрова "Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта А.А. Власова, 2-е издание"):

"18 апреля во главе школы (входившей в Южную группу ВС КОНР генерал-майора Ф.И. Трухина) Меандров выступил на погрузку в р-н Мюнхена для следования в Чехию. Обеспечил поддержание подчиненными строгого порядка и дисциплины на всем маршруте следования. В период 27 апреля - 1 мая школа достигла Линца и вместе с другими частями Южной группы разгрузилась здесь для дальнейшего продвижения на север, по маршруту Линц - Каплице - Будвайс. С 3 мая в р-не Рейнбаха. 6 мая санкционировал освобождение курсантами прибывших в спецэшелоне на ж\д станцию в Каплице узников из нацистских концлагерей (около 800 чехов, русских, поляков, французов и бельгийцев). Охранявшие эшелон военнослужащие СС были внезапно разоружены власовцами (буквально еще утром в этот день охрана СС расстреляла около 40 наиболее слабых з\к). Приказал оказать з\к медицинскую помощь, организовать им питание из довольствия школы и затем распустить освобожденных."

Примечание к этому эпизоду из биографии Меандрова с цитатой из мемуаров офицера РОА Кузнецова М.Б. "Записки капитана":

"Французы и бельгийцы перешли под опеку французского представителя МКК в Каплице, практически все остальные з\к ушли навстречу войскам США. "Они так и не поняли, кто мы такие и почему не радуемся предстоящей встрече с Красной армией. Бог с ними! Люди-политики - и те не разбирались в этом и не хотели разбираться"."

На обоих фото - Офицерская школа Восточных добровольческих войск, влившаяся впоследствии в Офицерскую школу ВС КОНР

Из книги Кирилла Александрова "Армия генерала Власова":

"На морально-политическое состояние чинов дивизии сильно влияли известия о боях в Праге и активном участии в них 1-й пехотной дивизии. Эхо Пражского восстания докатилось и до южной Чехии. На всякий случай "для защиты от местных жителей" к группе офицеров связи Вермахта во главе с полковником Герре начальник оперативного отдела штаба полковник Нерянин приставил взвод автоматчиков в качестве личной охраны. Очень возможно, что большая угроза для немецких офицеров к тому моменту исходила не столько от чехов, сколько от самих власовцев. Герре называл атмосферу, царившую 6-8 мая в населенных пунктах Каплице, Страконице, Разбоден "состоянием мятежа". Выполняя приказ Главнокомандующего, власовцы активно продолжали "самовооружаться", так как к этому представлялись практически неограниченные возможности.

У населенного пункта Тргови Свины произошла короткая стычка между власовцами из 2-й пехотной дивизии и эсэсовцами, в результате которой были убитые с двух сторон. Здесь власовцы захватили у эсэсовцев часть оружия. На железнодорожной станции в Каплице курсанты офицерской школы освободили железнодорожный состав концентрационного лагеря, выпустив на свободу 800 заключенных русских, поляков, французов и бельгийцев."
А вот этот эпизод хотелось бы отметить отдельно.

На эту интереснейшую и уникальную в своем роде историю, сильно рвущую привычные шаблоны, я наткнулся при чтении мемуаров пропагандиста и капитана ВС КОНР, одного из главных авторов знаменитого "Пражского Манифеста" (его еще называют "Власовский Манифест") Николая Троицкого-Яковлева "Ты, мое столетие". В его мемуары был вставлен небольшой фрагмент из мемуаров его друга, соратника и сослуживца по ВС КОНР Александра Крафта (Вронского), с которым и произошел данный случай.

Эта история о том, как начальник 1-го отделения общевойсковой разведки штаба ВС КОНР Александр Крафт (Вронский) вместе с поручиком Копацким, капитаном Дубовцом (командиром батальона охраны штаба ВС КОНР) и взводом автоматчиков командира Морозюка (входивших в батальон охраны штаба) спасли от смерти около 250 заключенных концлагерей, половину из которых составляли евреи.
Капитан Крафт-Вронский чуть не удостоился за этот поступок звания "Праведника мира", получить которое помешала только его природная скромность. Думаю, что об этом случае не знают даже многие из тех, кто увлекается историей РОА и русского антикоммунизма. Тем интереснее им будет о нем прочитать.

Из мемуаров Николая Троицкого-Яковлева "Ты, мое столетие" :

Николай Троицкий-Яковлев:
"До конца войны остаётся три недели. И столько же - до конца Власовской армии. Но покуда она жива, живёт и чувство долга перед собратьями по нацистской неволе. Вот рассказ капитана А.Ф. Вронского, начальника 1-го отделения общевойсковой разведки штаба ВС КОНРа."

Александр Крафт-Вронский: "Случай этот - давнишний, ему уже минуло шестьдесят лет. Я гораздо старше, потому прошу простить, если что-то запамятовал.

Дело было в начале 1945 года, за несколько дней до подписания акта о капитуляции Германии. Штаб РОА, 3-й полк подполковника Головинкина 2-й дивизии Зверева, часть бригады полковника Койды и ещё какие-то небольшие подразделения уже несколько дней стояли в ожидании приказа о дальнейших действиях в 15-20 километрах юго-западнее Крумау. Насколько мне помнится, это крайняя южная часть Баварии.

Штаб со своим "войском" расположился чуть поодаль западной околицы немецкой деревушки. "Квартировались" кто в палатках, кто на повозках, а кто и под повозками. Кто-то ухитрился пристроиться у хозяев. А наш разведотдел в полном составе оккупировал большой сарай, одиноко, словно сирота, стоявший в поле между деревней и рощей. Нам повезло: спали на сене, под крышей.
Ещё по прибытии на место нашей временной дислокации я обследовал близлежащие окрестности и обнаружил за рощей довольно глубокую балку, протянувшуюся с севера на юг. По дну её была проложена одноколейка. Подумал сначала - заброшенная железнодорожная ветка. Но нет, рельсы накатаны. Однако никто из нас ни разу не слышал шума проходящих составов, хотя сарай наш не далее чем в четверти километра от полотна.

Разгадка не заставила долго ждать. Через день или два, спустившись утром с сеновала на свет Божий, я встретил поручика Копацкого и предложил составить мне компанию пройтись подышать свежим весенним воздухом (Александр был помощником капитана Гая, начальника отделения агентурной разведки). "Сходим в рощу". Неспешно прогуливаясь, дошли до балки и удивились, когда увидели на краю двух немецких офицеров. Решили подойти. Капитан и лейтенант двинулись навстречу. Мы обменялись приветствиями. Представились. Капитан тоже не ожидал встретить здесь военных, да ещё из штаба Власовской армии.
В свою очередь словоохотливый немец сообщил, что сопровождает эшелон с заключёнными концлагерей. А вынужденная остановка случилась из-за того, что ночью, километрах в двух впереди, был взорван путь как раз перед другим таким же эшелоном. (Надо думать, партизаны или антифашисты хотели освободить узников). Теперь капитан ждёт окончания ремонтных работ и приказа продолжить движение.

За разговором мы подошли к краю балки. Паровоз, пять вагонов, возле каждого товарного - солдаты с винтовками, некоторые с автоматами. Капитан, направив бинокль в сторону первого эшелона и убедившись, что тот ещё не тронулся, продолжил вводить нас в курс дела:

- В первом вагоне я с лейтенантом и охрана. Во втором - продовольствие и кухня. В третьем - 120 евреев, в четвёртом и пятом - примерно столько же славян.

Кацетников - русских, поляков, сербов и других - везли из шталага III-А под Люккенвальде (это километрах в сорока южнее Берлина), а вагон с евреями прицепили где-то по пути, сейчас не вспомню, в каком, он сказал, месте.

- Капитан, куда же вы их везёте?

Он также охотно, не моргнув глазом, будто речь шла о перевозке скота на бойню, ответил:

- Расстреливать.

Уже после войны мне рассказывали, что эта ветка была проложена в 1942 году для перевозки смертников в альпийское межгорье. Там людей расстреливали из пулемётов, а трупы заваливали землёй, камнями, всем, что попадало под лемеха постоянно дежуривших бульдозеров. Очередная партия несчастных накрывала предыдущую, и так - каждую ночь. Это место нацисты называли "баварским наполеоном". Знают ли что-нибудь об этом в нынешней Германии?..

Капитан и лейтенант, извинившись, на минуту отошли, чтобы отдать какое-то распоряжение подошедшему унтер-офицеру. Я воспользовался моментом и, не долго раздумывая, приказал Копацкому под любым предлогом отлучиться и передать капитану Дубовцу, командиру батальона охраны штаба, чтобы тот немедленно прислал взвод автоматчиков, которые должны незаметно подобраться к эшелону. Благовидный предлог был быстро найден, и когда немцы вернулись, я достал пачку сигарет и предложил им закурить. В это время Александр стал хлопать по карманам, якобы ища свою трубку. Заметив это, капитан вытащил шикарный портсигар и любезно раскрыл перед Копацким. Тот изобразил смущение, вежливо поблагодарил (он превосходно знал немецкий), но "извините, не могу изменить привычке и, если позволите...". Я развёл руками, вопросительно взглянул на немца, и мы милостиво отпустили поручика за трубкой. "Я быстро!" - и он, действительно, очень быстрым шагом скрылся за кустами.

А мы продолжали беседовать. Когда разговор зашёл о довольствии, я сказал, что с этим у нас туговато, однако терпимо. "Вот только с кофе, который я обожаю...". Капитан прямо-таки просиял и тут же крикнул оказавшемуся неподалёку повару. Тот щёлкнул каблуками и отправился выполнять приказ, а капитан с гордостью: "Мы будем пить не просто кофе, не эрзац, - мы будем пить настоящий кофе!".

Это было весьма кстати. Теперь и Александр успеет, и автоматчикам хватит времени взять под прицел охрану эшелона. Впрочем, и чашечка кофе не помешает перед совсем не обязательно благоприятным для меня исходом затеянной опасной игры. Возвратился запыхавшийся Копацкий. Без трубки. "Не знаю, наверно где-то потерял". Ему пришлось без видимого удовольствия, но с невидимым наслаждением выкурить дорогую сигарету. Мимо нас по тропинке по-над балкой проехала на велосипеде миловидная немка, на самом деле - Ада, подруга командира взвода автоматчиков Морозюка. Это значило, автоматчики на месте.

Развязка близилась. При мне, конечно, был пистолет, но я им никогда не пользовался, да и раньше-то в "ворошиловских стрелках" не значился. А этот немец в таких делах, видимо, поднаторел, наверняка выстрелит первым. И не промахнётся...

За кофе, за вкусными бутербродами я начал разговор издалека.

- Знаете, капитан, будем откровенны. До конца войны - не месяцы, не недели, а дни. И он предрешён: Германия капитулирует.
Мы-то, власовцы, погибнем. Мы уже обращались к американскому командованию за защитой. Они ответили, что это компетенция их правительства. А оно, по всей видимости, поступит в соответствии с решениями Ялтинской конференции. То есть нас, как ярых врагов Сталина, выдадут Советам. Мы обречены. А вы, солдаты и офицеры германской армии, станете военнопленными, и американцы в скором времени распустят вас по домам. Так стоит ли в это скорбное для нас всех время (я намеренно подчеркнул - для нас), стоит ли брать на душу грех и отправлять на тот свет две с половиной сотни людей? Не кажется ли вам, капитан, что заключённых есть смысл освободить?

Он, казалось, пропустил мимо ушей мою тираду. Поговорили ещё о чём-то. Снова закурили. И тут капитан с присущей воспитанным немецким офицерам корректностью заявил, что имеет желание говорить. С надменной усмешкой он изрёк примерно следующее:

- Что касается нееврейских заключённых, можно было бы обратить внимание на изложенные вами соображения. Однако я с ними не согласен. Это, во-первых. А во-вторых, я - солдат и должен выполнить приказ. Что же касается евреев, то даже если моему эшелону не удастся добраться до места назначения, я прикажу перестрелять их всех до единого на том месте, где мы сейчас стоим.
Потом, помолчав и подумав немного, отрезал:

- Будут расстреляны и остальные.

Тянуть дальше было некуда. Я незаметно дал знак Копацкому. Он, извинившись, зашёл за куст и начал расстёгивать штаны, делая вид, что хочет помочиться. Это был сигнал Морозюку занять огневые позиции. А я обратился к немцу:

- Господин капитан, я не могу согласиться с вашим решением и намерен ему воспрепятствовать. Вы можете меня застрелить, но тогда и вы, и вся ваша команда будут перебиты моими автоматчиками. Их более сорока, и вы окружены. Предлагаю покинуть эшелон. Вы можете оставить себе личное оружие.

Капитан растерялся, схватил бинокль...

- Бинокль не нужен, вы и так можете видеть моих людей, направившими автоматы на охрану.

Он, наконец, понял, что проиграл.

- Надеюсь на ваше офицерское слово. Вы позволите мне взять мотоцикл с коляской и немного продуктов?

Я не возражал. Тогда он дал команду охране сложить оружие. Мог ли я ещё несколько секунд назад предполагать, что всё окончится так скоро и без кровопролития... Теперь наши ребята контролировали положение, и я попросил капитана приказать открыть двери вагонов. Он упрашивал подождать хотя бы четверть часа, пока его группа не скроется в лесочке на западной стороне балки - боялся мести заключённых. Но я настоял, надеясь, что наши не допустят произвола.

Смертники из двух последних вагонов, видимо, уже почувствовали, что пришло освобождение, и когда двери отперли, сдержать их исступление не было никакой возможности. Нескольких солдат избили, а троих, особенно издевавшихся над несчастными, забили до смерти.

А из третьего вагона не вышел никто. У них не было сил. Немецкие вагоны меньше наших, а ведь 120 этих бедняг, как выяснилось, пробыли без еды в своём узилище на колёсах больше недели. Получая только по полчашки воды и не имея возможности справить нужду, кроме как в собственное исподнее...

Вот, казалось бы, и вся история. Однако спустя почти двадцать лет она получила неожиданное продолжение. В 1964 году, когда я уже жил в Америке, меня без всякого предупреждения посетили два господина из Вашингтона и предложили работу в одном из переводческих бюро. Я ещё раньше знал, что эта контора придана агентурной и контрразведке, активно работающим против СССР, потому отказался, сославшись на семейные обстоятельства.

А когда прощались, один из этих господ, еврей, говоривший по-русски, поинтересовался, получил ли я орден за тот баварский эпизод моей биографии. Я просто растерялся и спросил, откуда им это известно, и как вообще они на меня вышли. Оказалось, про тот случай рассказал им Копацкий, который работает у них вот уже шестой год, но он не знает, что я сменил фамилию. Зато и о той, и о теперешней моих фамилиях прекрасно осведомлен полковник Поздняков, знающий меня и по РОА, и по Германии, и по Америке. Он тоже сотрудничает с ними, через него-то они меня и нашли.

Этот господин оставил анкету, которую я должен был заполнить и отослать по соответствующему адресу. Тогда об этом не позаботился, а теперь жалею. И не потому, конечно, что не стал израильским орденоносцем. В беседах с друзьями и знакомыми, когда допускаю какой-нибудь выпад (справедливый, на мой взгляд) против Израиля, а такое иногда бывает, меня сразу же суют в антисемитский котёл. А имей я такой орден, мог бы вынуть его из кармана и показать спорщикам: "А это что?! Выкусите!".

Николай Троицкий-Яковлев: "Уверен, случай этот не мог не сохраниться в воспоминаниях спасённых людей или их родственников. Но заказывать кадиш в память капитана Вронского, слава Богу, ещё рано. Пусть пока пожелают они доброго здоровья Александру Филипповичу Крафту, этому доброму жизнелюбивому человеку, живущему теперь в Сиракузах, на северо-западе штата Нью-Йорк.
А заодно не пройдут мимо сетований о. Димитрия в одной из его статей о военном исходе: "Особенно досадно читать выпады против представителей второй волны и Власовского движения со стороны евреев, очевидно, не знающих, что и те, и другие сделали немало в Германии для их спасения. Военнослужащие-евреи во Власовской армии служили под видом армян, грузин, персов, арабов и ещё неизвестно под каким прикрытием - это удавалось благодаря немецким офицерам-балтийцам, не сочувствовавшим гитлеровской власти. Так было, и это когда-нибудь подтвердят историки"..."

И в завершении хотелось бы рассказать об освобождении первым полком 1-й дивизии РОА под командованием бывшего офицера марковского полка Русской армии полковника Андрея Архипова нескольких сотен заключенных пражской тюрьмы Панкрац, среди которых были десятки евреев (батальоном полка, освобождавшим узников, командовал бывший штабс-капитан марковского полка Русской армии Всеволод Григор).

Из книги Кирилла Алексадрова "Армия генерала Власова":

"В 1.00 7 мая Буняченко приказал Архипову атаковать силами 1-го полка центр города. В 5.00 7 мая полк Архипова при поддержке двух танков, двух орудий ПТО и полковой артиллерии перешел мосты Ирасека и Палацкого через Влтаву и начал штурмовать опорные пункты немцев в южной и центральной частях города. Два батальона 1-го полка, преодолевая упорное огневое сопротивление противника, продвинулись иа площадь Лобковица на Виноградах и дальше в район Вршовице и Панкрац. Во время боев 7 мая, по приказанию Архипова, из тюрьмы Панкрац были освобождены несколько сотен заключенных, в том числе - десятки евреев, предназначенных СД к уничтожению."

Зисман А. И. "О генерале Давиде Драгунском". Письмо в редакцию журнала "Новое Русское Слово", 24 января 1960 г. (цитата приводится из книги Кирилла Александрова "Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта А. А. Власова, 2-е издание)

"Еврей, А.И. Зисман, скрывавшийся вместе с женой в Праге в период немецкой оккупации в семье участника Белого движения капитана А. В. Крылова, погибшего при бомбардировке в конце войны, зимой 1960-го вспоминал об этом так: "Делегация скрывавшихся евреев пришла в отель "Беранек", где остановился полковник Архипов. Он принял нас очень любезно, выслушал нашу благодарность за освобождение евреев из тюрьмы Панкрац и прилежащих концлагерей и сказал: "Я сделал то, что подсказало мне мое русское - православное сердце. Вместо благодарности - молите Бога и приложите все свои усилия, чтобы мы победили. Наша победа - ваша победа. Наше поражение сулит вам горе и гонения. Будьте здравы и благополучны!" (...) Имя этого человека навсегда должен помнить каждый чех, каждый еврей, скрывавшийся или находившийся в концлагере под Прагой.

В Прагу вошла советская моторизированная пехота, танки, а за ними сразу части "СМЕРШ" и ГПУ. Начались аресты. Арестованы были и сотни евреев, вышедших из укрытий. Узнав о том, что в городе Колине в 60 км от Праги находится штаб советской танковой дивизии, командир которой советский генерал-еврей Давид Драгунский, мы делегацией отправились к нему (примечание - Драгунский на тот момент был полковником, а не генералом, звание генерал-майора он получил в 1949 году) . Принял он нас высокомерно и на нашу просьбу об освобождении арестованных СМЕРШ и ГПУ евреев, лично нам известных и за которых мы ручаемся, ответил: "Мы без причины никого не арестовываем". Если они остались живы, значит, сотрудничали с немцами. Если бы они не сотрудничали, их бы уже давно не было в живых. Все ясно!"

Так мы и ушли от этого советского генерала Давида Драгунского. А ГПУ тем временем делало свое гнусное дело и несколько десятков евреев расстреляло."

На мой взгляд, нам, русским, не отравленным ядом ордынства, евразийства и советской пропаганды, было бы очень полезно знать и помнит о том, что в нашей трагической истории были и такие герои тоже.

Солдаты и офицер 1-го полка 1-й дивизии РОА, 7 мая в р-не Праги Панкрац

Роман Вольнодумов

Многое за человека уже решено. Кто-то рождается во дворцах и с детства обеспечен богатством и облечён властью. Кто-то рождается в семье музыкантов, с пелёнок вращается в кругах богемы и постигает музыкальную грамоту. А кто-то рождается в семье лентяев, любителей алкоголя, и всё, что он может вынести доброго от родственников, - это дурные привычки и нехорошие наклонности. Может ли человек противостоять злой судьбе и кардинально изменить свою жизнь? История Александра поможет ответить на этот вопрос.

Александр родился в семье, где в почёте был алкоголь. Оба деда, отец и дядя не представляли свою жизнь без обилия спиртного. В такой среде рос мальчик. То, что было нормой для его родственников, стало и для него обыденным, нормальным. К тому же Александр был единственным ребёнком в семье и рос во вседозволенности. Поэтому он с детства не терпел никаких ограничений и делал практически всё, что ему заблагорассудится.

Мальчик рос обособленно от родителей, с учителями были проблемы, да и с товарищами возникали трудности в общении. Саша хотел как-то выделяться. Но методы, которыми он старался этого добиться, нравились далеко не всем. Тогда парень пробовал найти себя в спорте. Однако в 14 лет в результате несчастного случая Саша сломал руку. Из-за болезни возникла пауза в занятиях. И Александр с компанией ровесников начал распивать алкоголь.

Довольно быстро спиртное стало неотъемлемой частью жизни молодого человека. Пока организм был крепкий, похмелье долго не мучило, и ум не сильно был затуманен, что сохраняло некую здравость мышления. Так Саша неплохо окончил школу и поехал продолжать образование в Санкт-Петербург.

Зависимость - болезнь, которая приходит постепенно. Неумение решать психологические проблемы заставляет убегать от себя. Человек начинает с приёма веществ, которые кажутся ему безобидными. На деле - это просто подготовка к следующему шагу вниз. Если ты употребляешь алкоголь - ты уже в зоне наркотического риска.

Студенческая жизнь тоже располагала к частому приёму горячительных напитков. Однажды Александру друзья предложили попробовать лёгкие наркотики. Саша вспоминает, что боялся наркотиков, не хотел стать наркоманом, но состояние алкогольного опьянения, в котором он в тот момент находился, притупляло чувство страха. Как можно отказаться? За кого меня будут считать? Как ко мне будут относиться друзья? Что, мне слабо, а им нет? И студент, стеснявшийся, что у него в отличие от других, ещё нет этого опыта, продемонстрировал товарищам свою взрослость... Постепенно приём наркотиков вошёл в систему. Но молодой человек не боялся. Он был уверен, что бросит в любой момент, когда только захочет.

Саша осознал опасность произошедшего лишь через две недели, когда ребята не смогли достать очередную дозу наркотиков. В первый раз он почувствовал, что такое ломка: не спишь ночами, рвота, болит печень, кружится голова, ощущение, как будто разваливается всё тело... Парень даже удивился. Если организм так реагирует на слабые наркотики, то что тогда ждать от тяжёлых препаратов? Но остановиться молодой человек уже не мог, хотя желание "завязать" периодически приходило ему в голову. Однако пока были деньги, планы задуматься об этом всерьёз всегда откладывались на завтра.

Со временем у Саши уменьшилась ценность собственной жизни. Жажда употребить была гораздо сильнее инстинкта самосохранения. В одну малюсенькую комнату забивалось по несколько наркоманов, по рукам ходили одни и те же шприцы. Александр почти точно знал, что некоторые из них ВИЧ-носители. Но это было уже неважно. Даже в этой ситуации Саша оправдывал себя. Мол, есть конченые наркоманы, а я не такой, я просто раб временного стечения обстоятельств...

В наркотическом дурмане прошли четыре года. В них были островки относительного спокойствия, когда парень ездил домой навестить родителей. Чтобы не травмировать мать, сильные наркотики он заменял на менее действенные таблетки и алкоголь. Но продержаться долго на таком заменителе он тоже не мог, организму требовалась более сильная химия.

После учащающихся ломок из-за сложности вовремя найти дозу молодой человек, наконец, осознал беду и начал делать первые попытки избавиться от зависимости. Саша перешёл на алкоголь, надеясь им заменить тягу к наркотикам. Но результата не было - Александр опять срывался. И если вначале Саша отрицал свою проблему, то затем пришло осознание: "Я не могу жить без наркотиков, но и не могу сам бросить!" К тому времени его доза была уже большой. Молодой человек чувствовал, как слабеет организм, как в теле еле теплится жизнь... Ему оставалось надеяться только на чудо, и лишь это поддерживало его.

Саша стал молиться. Когда-то в детстве он запомнил пару молитв, которые ему записала на бумажке незнакомая бабушка, пожелавшая поучаствовать в жизни паренька. И теперь молодой человек начал молиться этими словами каждый день. Он обращался к Богу с просьбой о помощи, так как сам остановиться уже не мог.

И Господь ответил - Саша встретился с бывшими товарищами, с которыми он и начал путь наркомана. В то время они уже прошли лечение по программе "12 шагов" в одном из христианских центров и не употребляли в течение года. Друзья поделились с Александром своим опытом. Саша выслушал, да и только. Но когда его поймали на краже, ему пришлось вспомнить совет друзей. Чтобы не "загреметь" в тюрьму, парень был вынужден отправиться на программу освобождения в один из христианских центров. На тот момент его целью было просто пересидеть некоторое время в центре, а потом вернуться к наркотикам. Он был уверен, что его никто уже не переубедит, ведь алкоголь и наркотики дают ложную убеждённость в своей сверхмудрости. "Я все знаю! Что мне нового могут открыть другие люди?" - думал Саша. На третьей неделе пребывания в центре Александр начал осознавать: кем он был, как он живёт...

Чтобы разрешить застарелые психологические проблемы, группы Анонимных алкоголиков и Анонимных наркоманов используют программу "12 шагов". Она включает в себя поэтапное описание и обсуждение в группе своего прошлого и настоящего, ошибок и побед. Это помогает избавиться от тех чувств, которые давно мучают и разрушают зависимого человека.

После пребывания в центре он продолжал ходить на группы. Саша ещё не осознавал полной победы, но был рад, что не употребляет и его не ломает. Наркоманы знают, как ценно это чувство. Он мог спокойно спать, есть, ходить, жить...

Александр бросил наркотики, но не до конца оставил прежний образ. Алкоголь и наркотики парень стал замещать чифиром и энергетиками, а ночи проводил в клубах...

"Но Высшая сила подталкивала меня бороться с такой жизнью. И я поддался ей", - вспоминает Александр. Поэтому он продолжил свои занятия по программе "12 шагов" и с Божьей помощью обрёл свободу. Если раньше у него был выбор - уколоться или напиться, то теперь молодой человек узнал другую жизнь. Саша видел, куда ему двигаться, как жить... Это для него было большим достижением - настоящей внутренней свободой.

Когда-то в юности, поддавшись иллюзии свободы, он потерял её. Наркотики и алкоголь отняли у него право распоряжаться собственной жизнью, право быть здоровым...

Людям, оказавшимся в плену зависимости, нужно понять, что они не одни. Зависимость - это не конец! Всё ещё можно поправить. Неведомый, непостижимый, но любящий Бог рядом!

Бог может вывести к желанной свободе - свободе быть истинно счастливым!

Донбасс, переживающий сегодня войну, не в первый раз становится целью захватчиков. В начале Великой Отечественной войны овладение Донбассом вошло в число приоритетных задач, поставленных перед вермахтом.

Подобное стремление гитлеровцев объяснялось высочайшим промышленным потенциалом данного района. Город Сталино, как тогда назывался Донецк, являлся одним из крупнейших индустриальных центров Советского Союза, обеспечивавшим 7% общесоюзной добычи угля, 5% производства стали и 11% производства кокса.

К началу 1941 года в Сталино находились более 220 предприятий союзного и республиканского подчинения.

В начале осени 1941 года за Донбасс разгорелись ожесточённые бои. Несмотря на отчаянное сопротивление советских войск, 20 октября 1941 года немецкие и итальянские войска вошли в Сталино. Началась оккупация Донбасса, растянувшаяся на долгие 700 дней.

Сначала переименования, затем убийства

Одним из первых решений захватчиков стало постановление о переименовании улиц и площадей, дабы полностью стереть из памяти местных жителей воспоминания о "большевистском режиме". Самому городу вернули прежнее название Юзовка, проспект Лагутенко стал улицей Базарной, проспект Труда - улицей Музейной, проспект Павших Коммунаров - улицей Николаевской, проспект Чайковского - улицей Садовой, проспект Дзержинского - улицей Пожарной, и так далее.

Гитлеровцы установили жёсткий режим, пытаясь обеспечить скорейшее восстановление и использование местной промышленности.

В годы оккупации Донбасса здесь активно действовали советские подпольщики и партизанские отряды. В ответ гитлеровцы проводили карательные акции и массовые казни. Шурф шахты № 4/4-бис в Сталино превратился в огромную братскую могилу. За время оккупации туда были сброшены от 75 до 100 тысяч человек. Одних сбрасывали в шахту после расстрела, других живьём. Из всех жертв удалось опознать не более 150 человек.

Удержать во что бы то ни стало

Несмотря на жесточайшие репрессии, покорить жителей Донбасса нацистам так и не удалось - сопротивление продолжалось в течение всего времени оккупации.

Восточная часть Донбасса была освобождена советскими войсками в феврале 1943 года, сразу после победы под Сталинградом. Однако развить успех не удалось из-за отсутствия резервов для дальнейшего наступления, а также из-за упорного сопротивления фашистов.

Летом 1943 года на совещании с генералитетом вермахта Гитлер придавал важнейшее значение удержанию Донбасса.

Поражение немцев на Курской дуге и успешное наступление советских войск на Белгородско-Харьковском направлении создало условия для изгнания захватчиков из Донбасса.

Выполнение задачи было поручено советской группировке войск, насчитывавшей более миллиона солдат и офицеров, 21 000 орудий, 1257 танков и 1400 самолётов. Гитлеровцы могли противопоставить наступающим около 540 тысяч солдат и офицеров, 5400 орудий, 900 танков и 1100 самолётов.

Южный фронт идёт в прорыв

Донбасская операция советских войск началась 13 августа 1943 года наступлением правого крыла Юго-Западного фронта. Эти части, форсировав реку Северский Донец, оказали помощь Степному фронту в освобождении Харькова.

Тем не менее, удар Юго-Западного фронта генерала Родиона Малиновского заставил гитлеровцев использовать для его отражения значительную часть резервов.

18 августа, воспользовавшись ситуацией, в наступление перешли войска Южного фронта под командованием генерала Фёдора Толбухина . Парировать этот удар немецкая группа армий "Юг", которой командовал фельдмаршал Эрих фон Манштейн , уже не могла. В первый же день наступления советские войска прорвали оборону гитлеровцев на глубину 8-9 километров.

К исходу 20 августа прорыв войск Южного фронта составлял уже до 24 километров в глубину и до 16 в ширину.

Сражение за Саур-Могилу

Выполняя директиву Берлина об удержании Донбасса во что бы то ни стало, Манштейн отдал приказ о нанесении серии контрударов, благодаря которым наступление Красной Армии удалось затормозить. Но в ночь на 24 августа советские части заняли дорогу на Таганрог, лишив противника возможности маневрировать резервами.

30 августа советские войска при поддержке морского десанта освободили Таганрог, окружив и разгромив в районе города 29-й немецкий корпус.

5 сентября 1943 года части Южного фронта вошли в Артёмовск. Манштейн докладывал в Берлин - продолжение удержания Донбасса чревато полным разгромом группы армий "Юг". Гитлер вынужден был дать "добро" на отвод войск за Днепр.

Откровения Манштейна

Как писал в мемуарах Мантшейн, отступление из Донбасса был "самой тяжёлой операцией" 1943-1944 годов. Немцы не успевали вывозить боеприпасы, имущество и даже раненых. Эвакуацию предельно осложняли удары Красной Армии.

То, что немцы не могли забрать с собой, они уничтожали, применяя тактику "выжженой земли". "В зоне 20-30 км перед Днепром было разрушено, уничтожено или вывезено в тыл всё, что могло помочь противнику немедленно продолжить своё наступление на широком фронте по ту сторону реки, то есть всё, что могло явиться для него укрытием или местом расквартирования, и всё, что могло обеспечить его снабжение, в особенности продовольственное снабжение его войск", - писал Манштейн. Лиц призывного возраста, находившихся в оккупации, гитлеровцы угоняли в Германию.

7 сентября 1943 года развернулись бои за столицу Донбасса город Сталино. Утром 8 сентября в город со стороны Рутченково ворвались подразделения 50-й стрелковой дивизии полковника Владычанского . В освобождении города также принимали участие бойцы 301-й и 230-й стрелковых дивизий и партизаны.

Донбасс не сломить

Войскам, участвовавшим в освобождении Донбасса, приказом Верховного Главнокомандующего от 8 сентября 1943 года объявлена благодарность и в Москве дан салют 20 артиллерийскими залпами из 224 орудий.

Донбасская операция завершилась 22 сентября 1943 года с выходом советских войск на рубеж Новомосковск - восточное Запорожье - река Молочная.

В боях за освобождение Донбасса от фашистов погибли более 66 тысяч советских солдат и офицеров, более 200 тысяч были ранены. Точные потери гитлеровцев неизвестны.

За воинское мастерство, массовый героизм, мужество и отвагу, проявленные в ходе Донбасской операции, свыше 40 соединений и частей Красной Армиибыли удостоены почётных наименований Артёмовских, Горловских, Славянских, Сталинских.

В Сталино к моменту оккупации гитлеровцами находились около 400 тысяч человек, освобождения дождались около 175 тысяч. Советских солдат встречали руины жилых домов и предприятий, разрушенные и полузатопленные шахты, многие из которых таили в себе тела жертв нацистского террора.

Но уничтожить Донбасс нацистам не удалось. Уже к началу 1945 года три четверти шахт возобновили работу, заработали крупнейшие предприятия региона.

ИСТОРИЯ ОСВОБОЖДЕНИЯ РОССИИ
(выпуск 1)

Издательство Д.Я.Маковского,
Москва, 1917 год

Первый выпуск "Истории освобождения России" вышел в свет осенью 1917 года. На одной из страниц есть даже пометка: отпечатано 23 октября 1917 года. А уже через несколько дней всему редакционному коллективу стало не до издательской деятельности... Да и их читателям.

В составе редакционнного коллектива "Истории освобождения России" входили: В.Базаров, И.Бороздин, В.Брюсов, В.Вересаев, Б.Зайцев, П.Кропоткин, К.Левин, Л.Мартов, В.Пичета, М.Покровский, Н.Пчелин, Н.Рожков, В.Фриче, В.Черкезов, И.Церетели.

Предполагаемое содержание ближайших выпусков было следующим:

1. Введение. Царизм и революция.
2. Общественно-литературные течение конца века.
3. Народничество и партия социалистов революционеров.
4. Революционное народничество. Воспоминания.
5. Земский либерализм.
6. Рабочий класс и социал-демократическая партия.
7. На заре марксизма. Воспоминания.
8. Студенческое движение 1887-1900 г.г.
9. Литература кануна революции.
10. Дальневосточный кризис.
11. Рабочее восстание (9 января - декабрь 1905 года)

Обложку украшало аллегорическое изображение Свободы (в кокошнике), разрывающей цепи (кандалы) и революционного Народа - солдат, рабочих, крестьян. И восходит солнце над Петропавловской крепостью - той самой, которая в Санкт-Петербурге и которая была тюрьмой и для декабристов, и для народников, и не только для них. Вскоре в ней оказались и члены Временного правительства...

Открывался первый выпуск обращением:

К первому выпуску был сделан вкладыш-листовка (от издательства), в котором говорилось об условиях подписки, ценах и прочем...

Должны заметить, что часть текста (правда, небольшую) мы сохранили со всеми этими дореволюционными ятями и ижицами - так что не удивляйтесь встретив в слове Россия букву "i" - Россi я и огромному количеству твердыхъ знаковъ и прочихъ чудачествъ дореволюцi онной грамматики чуть ли не после каждаго слова. Но основной массив текста - на современном русском языке.

Материал из архива журнала Uleyrus. Цены, нормы и модели техники меняются: перед покупкой и работами сверяйтесь с инструкцией производителя и официальными источниками. Нашли ошибку - напишите на admin@uleyrus.cc.